По странному стечению обстоятельств минута эта была роковой. «Улисс» мог бы в эту самую минуту навсегда окончить свое существование как боевая единица. Это был именно тот момент, когда озлобленные, измученные люди, едва успевшие несколько прийти в себя в сравнительной безопасности защищенного сушей рейда, могли восстать против беспощадной системы немого, бездушного насилия и принуждения, убивавшей в человеке душу живую. Более подходящего для мятежа момента не могло и быть.
Минута эта пришла – и была упущена. Такая мысль лишь на какое-то мгновение коснулась умов и тотчас исчезла, заглушенная топотом ног, разбегающихся по боевым постам. Возможно, тут сыграл свою роль инстинкт самосохранения. Хотя вряд ли – на «Улиссе» давно перестали заботиться о себе. Возможно, то было просто флотской дисциплиной, преданностью своему командиру или тем, что психологи называют условным рефлексом: заслышав визг тормозов, вы инстинктивно отскакиваете в сторону. Возможно также, тут было что-то иное.
Как бы то ни было, все помещения корабля были задраены по боевой тревоге за две минуты. На верхней палубе оставались лишь вахтенные матросы, обслуживающие шпиль[28]. Никто не верил, что здесь, в Скапа-Флоу, их может подстерегать какая-то опасность, но все отправились на свои боевые посты – молча или бранясь, в зависимости от натуры. Люди шли с мрачным видом, неохотно, возмущаясь, сетуя на тяжкую долю. Но все-таки шли.
Отправился на свой пост и контр-адмирал Тиндалл. Он не принадлежал к тем, кто шел молча. Ругаясь на чем свет стоит, он поднялся на мостик и забрался на высокое кресло, находившееся в левом переднем углу верхнего мостика. Посмотрел на Вэллери, находившегося на другом крыле мостика.
– Что за переполох, командир? – спросил он недовольно. – По-моему, все вокруг чисто.
– Пока ничего не могу сказать, сэр. – Вэллери озабоченным, внимательным взглядом обвел простор рейда. – Семафор от командующего. Приказано немедленно сниматься с якоря.
– Сниматься с якоря! Но почему, старина, почему?
Вэллери покачал головой.
– Это заговор с целью лишить стариков вроде меня их послеобеденного сна, – простонал Тиндалл.
– Скорей всего, у Старра возникла очередная блестящая идея и он решил немного встряхнуть нас, – проворчал старший помощник командира Тэрнер.
– Только не это, – решительно произнес Тиндалл. – Он бы не посмел этого сделать. И потом, как мне кажется, он человек не мстительный.
Воцарилась тишина – тишина, нарушаемая лишь шумом падающего града и зловещим щелканьем гидролокатора, доносившимся из динамика.
– Боже правый! Взгляните, сэр! «Герцог» утопил якорь! – вскинул к глазам бинокль Вэллери.
И действительно. На «Герцоге Кемберлендском», чтобы не выбирать якорь, расклепали якорь-цепь, и теперь нос огромного корабля, начавшего движение, стал медленно поворачиваться.
– Какого черта!.. – Не закончив фразу, Тиндалл принялся изучать небо. – На горизонте ни одного самолета, ни единого парашюта. Ни радарной установкой, ни гидролокатором не обнаружено какой-либо цели. Нет ни малейшего признака того, что основные силы германского флота проникли через боковые заграждения.
– «Герцог» нам семафорит, сэр! – доложил Бентли, старшина сигнальщиков. Помолчав, он стал медленно читать: – «Займите место нашей якорной стоянки. Быстро пришвартуйтесь к северной бочке».
– Потребуйте подтверждения приказа! – резко проговорил Вэллери и взял у матроса-сигнальщика трубку телефона, связывавшего боевую рубку с полубаком. – Первый, говорит командир. Как якорь? На панер?[29] Добро. – Он повернулся к вахтенному офицеру. – Обе машины малый вперед. Право десять градусов.
Нахмурясь, он вопросительно взглянул на Тиндалла, сидевшего у себя в углу.
– Игра в кошки-мышки, – проворчал Тиндалл. – А может, какая-нибудь другая игра, вроде испорченного телефона… Хотя нет, минуту! Глядите! Все пяти с четвертью дюймовые орудия «Герцога» до отказа опущены вниз!
Взгляды Тиндалла и Вэллери встретились.
– Нет, не может быть! Боже правый, вы полагаете?..
Донесшийся из динамика громовой голос гидроакустика (его боевой пост находился сразу за боевой рубкой) послужил ответом на вопрос контр-адмирала. Крайслер, старший гидроакустик, говорил четко, неторопливо:
– На мостике! Докладывает гидроакустик! Слышу эхо. Тридцать градусов левого борта. Повторяю. Тридцать левого борта. Эхо усиливается. Дистанция сокращается.
Командир «Улисса» вскочил на ноги, но тут же замер как вкопанный.
– На пункте управления огнем! Цель тридцать градусов левого борта! Всем зенитным орудиям максимальный угол снижения. Подводная цель. Минный офицер, – обратился он к лейтенанту Маршаллу, – посты сбрасывания глубинных бомб – к бою!
Он снова повернулся к Тиндаллу:
– Это невероятно, сэр! Вражеская подлодка – очевидно, это она – и где? В Скапа-Флоу? Просто невозможно!
– Прин так не считал, – проворчал Тиндалл.
– Прин?
– Капитан-лейтенант Прин, тип, который торпедировал «Ройял Оук».
– Это не может повториться. Новые боковые заграждения…
