– Чем я могу быть вам полезен, мой кайзер? – спросил он, прижимая к груди шлем с пышным плюмажем.
– У меня есть для тебя дело, дружище.
– Счастлив служить вам, ваше величество!
– Слушай, хорош хвостом вилять, дело серьезное!
– Приказывайте, мой кайзер! – подобрался полковник.
– Ты едешь в Мекленбург!
– Слушаюсь, а когда?
– Вчера!.. Возьмешь с собой самых верных людей, оденетесь в простые камзолы, чтобы при взгляде на вас никому и в голову не пришло, что вы служите мне.
– Что-то случилось?
– Да, и очень давно. Я весьма крепко сел в лужу лет пять тому назад и понял это только теперь.
– Я вас не понимаю!
– Да что тут непонятного, – горько усмехнулся я, – я был уверен, что самый умный, а оказалось, что и вовсе дурак. Сначала беспокоился, как там в Мекленбурге дела без хозяйского пригляда, потом решил, что сначала тут жизнь налажу, а уж после семью перевезу… ладно, чего уж теперь!
– Вы много трудились… – попытался возразить фон Гершов, но я его перебил:
– К черту мои труды! Слушай и по возможности не перебивай. Ты поедешь в Мекленбург как мой законный представитель. Официальная версия – вербовать наемников, ну и поглядеть как дела. Я снабжу тебя письмами к герцогине Софии, обер-камергеру фон Радлову, бургомистру Ростока – кто бы им сейчас ни был – и прочим влиятельным людям, а также доверенностью на получение всех причитающихся мне доходов за последнее время. Именно на эти средства ты и будешь нанимать солдат. Разумеется, будет и письмо к принцессе Катарине, в котором я, помимо всего прочего, снова попрошу ее приехать, а формируемое тобой войско гарантирует безопасность этого путешествия.
– А если она не согласится? – деловито спросил Кароль.
Вопрос был резонный. Я на секунду задумался, а затем продолжил:
– На этот случай у тебя будет еще одно письмо. В нем я напишу, что либо она немедленно приедет вместе с детьми в Москву, либо я с ней разведусь.
– Что?!
– Слушай дальше. Это письмо ты отдашь не раньше, чем закончишь формирование отряда.
– Вы опасаетесь противодействия?
– Скажем так: я допускаю такую возможность. Да, чуть не забыл: если встретишь при дворе епископа Глюка – гони этого сукина сына в три шеи, а не уйдет – можешь даже повесить! У тебя будет соответствующий указ от моего имени. Другим указом я назначаю тебя воспитателем своего сына, принца Карла Густава. Это понятно?
– Вполне, мой кайзер, но все же он епископ…
– Если Глюку не суждено быть повешенным, то я ничего не имею против, чтобы он утонул, свалившись пьяным в канаву, или сдох от обжорства или еще чего. В конце концов, пусть просто уедет и не попадается мне на глаза.
– А если… – Померанец явно мучился, подбирая нужное слово.
– Что «если»?
– Если ее королевское высочество и в этом случает откажется ехать?
– Тогда пусть ее королевское высочество идет ко всем чертям!.. – хрипло выкрикнул я, едва не задохнувшись от дикого приступа гнева. Затем, немного успокоившись, я взял себя в руки и почти спокойно продолжил: – Впрочем, не думаю, что это возможно, друг мой: Катарина – разумная женщина и не сделает подобной глупости.
– Что же, будем надеяться, что ничего подобного не случится.
– Ты прав, я очень надеюсь на тебя, Лелик!
– Давно меня так никто не называл, – улыбнулся померанец, – да и раньше я слышал это только от матушки, вас и…
– И твоего брата? – понял я его заминку.
– Да, ваше величество.
– Знаешь, если ненароком встретишь Болеслава… скажи, что я простил его.
– Вы добрый человек и справедливый государь, мой кайзер, – покачал головой фон Гершов, – однако лучше нам не встречаться, ибо
– Как знаешь, – вздохнул я, потом помолчал немного и, повинуясь какому-то наитию, продолжил: – Послушай, если вдруг обстоятельства сложатся таким образом, что ты не сможешь сразу привезти их…
– Что тогда?
– Ты должен будешь остаться с моим сыном. Ты научишь его всему, что должен знать молодой человек его возраста и положения. Владению оружием, верховой езде и всему прочему. Что касается образования, то в Ростокском университете есть русские студенты. Выберешь среди них лучшего. Я настаиваю, чтобы он знал русский язык, обычаи и все, что может пригодиться царевичу.
– Наверное, я не смогу взять с собой Регину Аделаиду…
– Решай сам, дружище: если это не задержит тебя, можешь взять ее с собой. Можешь оставить здесь или отправить к родне в Лифляндию. Ты хочешь что-то спросить?
– Прошу прощения, но, как я слышал, принц Владислав идет на вас войной. Могу ли я оставить вас в такой ситуации?
– Пустое, об этом не стоит беспокоиться.
– Вы так думаете?..
– Ну посуди сам: сейм вряд ли выделил много денег на эту войну, и большинство жолнежей и шляхтичей осаждавших Ригу, отправится по домам. Хорошо если пять тысяч из них присоединится к его войску. Король Сигизмунд даст сыну тысячи четыре кварцяного войска, не более. Ну и тысяч пять он наберет в Литве… А у нас только в Смоленске восемь тысяч хорошего войска. Пусть осаждает.
– Ходкевич – опытный военачальник, – покачал головой фон Гершов, – разбить его будет трудно. У вас не так много сил в Москве, чтобы быстро выступить ему навстречу.
