– Давай посчитаем, – согласился я. – Что мы имеем?
– Если позволите, я начну со своего полка. Восемьсот хорошо обученных драгун, это неплохо. Есть еще русский полк, которым командует Федор Панин. Но они обучены гораздо хуже, там много новобранцев, и у них просто не было времени. Но полторы тысячи драгун у вас есть. Кстати, а почему Панин до сих пор поручик?
– Недолго осталось, – усмехнулся я, – вот устроим смотр, и награжу Федьку за верную службу. – Считай дальше.
– Следующим я назвал бы полк Вельяминова. Почти две тысячи рейтар, это большая сила, хотя они не слишком хорошо обучены.
– Но-но, – добродушно заворчал стоявший до сих пор тихо Никита, – дойдет до дела – мы еще посмотрим, кто лучше обучен!
– Прости, Никита Иванович, но это правда. Большинство из них как было поместной конницей, так и осталось. Они недурно вооружены, безусловно храбры и имеют некоторое понятие о дисциплине, но до настоящих рейтар им далеко, кроме, может быть, двух-трех эскадронов. С кирасирами та же проблема, мекленбуржцы неплохи, но ваши рынды…. Но, как бы то ни было, две с половиной тысячи тяжелой кавалерии у вас есть. Лучшие из них не слишком уступят королевским гусарам, а остальные, при удаче, смогут поддержать их атаку…
– Продолжай, я слушаю.
– Теперь о пехоте. Первыми я назову полк Гротте. Они опытны и хорошо вооружены. Большинство из них нанято вами еще на родине, остальные присоединились здесь. Полторы тысячи обученных солдат – это, конечно, немного, но лучше чем ничего. Дальше идут стрельцы. Те, которыми командует Анисим, весьма недурны. Я бы даже сказал, что они не уступают вашим мекленбуржцам. Остальные хуже их, хотя и лучше польских гайдуков. Как бы то ни было, у вас восемь тысяч недурной пехоты.
– Ну что же, почти двенадцать тысяч хорошего войска… – согласился я, – продолжай.
– Если армия вашего величества и превосходит в чем-то противника, то это, несомненно, артиллерия. Вы всегда придавали ей большое значение, и это принесло свои плоды. Несмотря на то что значительную часть имевшихся пушек пришлось отправить для укрепления Смоленска, оставшихся с лихвой хватило для стен кремля, Белого и Земляного городов. А ваша полевая артиллерия просто выше всяких похвал. Я иногда просто теряюсь, зачем столько легких орудий? Если не ошибаюсь, их уже больше четырех десятков.
– Ошибаешься, – спокойно возразил я, – почти шестьдесят.
– Вот-вот, – согласился Кароль, – и к ним почти две тысячи пушкарей, которые все это время усердно тренировались и исправно получали жалованье. Это чертовски дорого!
– И чертовски действенно!
– Что же, если вы не ошиблись с оценкой польских сил, то беспокоиться и вправду не о чем. Кому мне сдать полк?
– Пожалуй, фон Визену – он из Мекленбурга, и солдаты его знают.
Каждый раз, возвращаясь домой, Никита Вельяминов испытывал нешуточное беспокойство. После памятного происшествия он усилил охрану, поменял сторожей и посулил холопам, что спустит с них три шкуры, если они станут покрывать своевольство Алены. Похоже, принятые меры принесли свои плоды, и все же окольничий серьезно беспокоился. Впрочем, сестра в последнее время вела себя вполне благонравно, не давая поводов для претензий. Спешившись, окольничий придирчиво осмотрел двор. Все было чисто, караульные ели его глазами, и, так и не найдя к чему придраться, он вошел в дом. Алена встретила его поклоном и тут же поднесла ковш с квасом. Брат с удовольствием выпил и, решив, что все в порядке, улыбнулся сестре.
– Все ли ладно? – примирительно спросил он.
– Слава богу, – отвечала она, также улыбнувшись.
– Вот и хорошо, – почти успокоился Никита, – чем занималась?
– Приданое шила, – почти проворковала Алена, мгновенно насторожив брата.
– Али надумала?.. – удивленно спросил он, припомнив о сватовстве Буйносова.
– А чего тут думать… смотр-то скоро будет?
– Какой еще смотр?
– А то ты не ведаешь!
– Да откуда же ты все знаешь? – изумился окольничий. – Ведь я не велел никого пускать…
– Слухами земля полнится, – загадочно отвечала сестра.
– Вздорные то слухи!
– Так чего ты тогда взъярился?
– Ничего! Только попомни, даже если смотр и случится, тебе на нем не бывать!
– Посмотрим.
– Да что же это такое! Слышишь меня – в своем дому я хозяин!
– Слышу, братец, а только против судьбы не пойдешь.
– Господи, да что же вы, Евины дочери, такие вздорные! Ежели что втемяшится, так никаким колом не выбьешь…
– То ли еще будет, братец… вот сам когда женишься, тогда и хлебнешь с шила патоки.
– Спасибо, успокоила, – засмеялся Никита, потом, оборвав смех, серьезно спросил: – Сестрица моя милая, а с чего ты взяла, что он тебя выберет? Ведь если смотр случится, со всей Руси девиц привезут, молодых да пригожих, в шелках да бархате и узорочье богатом…
– А я – самая красивая.
– Эва как! И других красавиц, значит, нет?
– Отчего же не быть – есть, а только выберет он меня!
– Да почему ты так решила?
– Это не я решила, а он. Только еще не знает об этом.
– Тьфу!..
