«Навестил Даля (с ним побеседовал добрый час)… Ты будешь читать письмо Герцена и будешь очень довольна. Есть у меня…» 2
«Письмо Герцена», по справедливой догадке С. Я. Штрайха, очевидно, отповедь Корфу за его книгу.
Беседа с Далем отразилась в одном из последних отрывков «Записок…»:
«В Нижнем Новгороде я посетил Даля (он провел с Пушкиным последнюю ночь). У него я видел Пушкина простреленный сюртук. Даль хочет принести его в дар Академии или Публичной библиотеке» 3.
В июле Пущин возвращается. В неопубликованном письме к Е. Оболенскому от 20 июля 1858 года (уже из Бронниц) он рисует весьма примечательную сцену:
«Мне удалось в Москве уладить угощение в Новотроицком трактире, на котором присутствовал С. Г. ‹Волконский›, Матвей ‹Муравьев-Апостол› и братья Якушкины.
Раненных никого не было, и старый собутыльник Пушкина et com 4 был всем любезен без льдяного клико, как уверяли добрые его гости. С. Г. даже останавливал при некоторых выпадах, всматриваясь в некоторые лица, сидевшие за другими столами с газетами в руках. Другие времена - другие нравы!» 5
За кратким шутливым описанием мы угадываем подробности необыкновенной встречи необыкновенных людей в необыкновенное время: для некоторых - например, Пущина и Волконского - это свидание последнее… И, видимо, разговор о «льдяном клико» (которое Пущин ведь захватил с собою, когда ехал в Михайловское на последнее свидание с поэтом) вызвал тень Александра Сергеевича.
1 Пущин, с. 48.
2 Там же, 345.
3 Там же, с. 88.
4 И компании (
5 ПД, ф. 606, № 18, л. 142.
Проходит еще несколько дней. 27 июля 1858 года приезжает погостить товарищ по Сибири, петрашевец Дуров.
30 июля (явно 1858 года, судя по упоминанию Дурова) Пущин просит Е. Якушкина:
«Книжонку о Пушкине пришлите с Иваном кучером, он в воскресенье везет Ваню - у нас будет в понедельник. Хочется посмотреть, нет ли там чего-нибудь для моей рукописи. Еще пять листов уже готовы - быстро продвигаемся к концу… Дуров Вас приветствует» 1.
Кроме сообщения о ходе работы (еще пять листов - очевидно, из числа сорока трех двойных листов, составивших полную рукопись), интересно стремление Пущина связать свои мемуары с новинками пушкинианы; обогатить «Записки…» за счет «кристаллизации» памяти вокруг некоторых новых фактов (как было при чтении Анненкова. Об этом см. также в следующей главе).
Наконец, 15 августа 1858 года Пущин начинает важное письмо Е. И. Якушкину (которое завершит и отправит 21-го):
«Вот вам, любезный мой банкир, и фотограф, и литограф, и пр. и пр., окончательные листы моей рукописи. Прошу вас, добрый Евгений Иванович, переплесть ее в том виде, как она к вам явилась, - в воспоминание обо мне!
Печататься не хочу в
Или сами (или кто-нибудь четко пишущий) перепишите мне с пробелами один экземпляр для могущих быть дополнений, только, пожалуйста, без ошибок. Мне уже наскучила корректура над собственноручным своим изданием. Когда буду в Москве, на первом листе напишу несколько строк; велите переплетчику в начале вашей книги прибавить лист. ‹…› Пушкин переплетен (за него я уже заплатил Щепкину) и ждет для отсылки в Нижний от вас переплетенный лексикон.
Кончены все расчеты с моими заимодавцами, во главе коих вы сами.
Дуров вам вручит и этот листок и рукопись…
Наконец, сегодня, то есть 21 августа, явился Пальм и
1 ЦГАОР, ф. 1705, № 625, л. 52.
завтра утром увозит Дурова, который непременно сам заедет к вам. Вопрос в том, застанет ли он вас дома. Во всяком случае, у вас на столе будет и рукопись и это письмо…
Обнимаю вас.
Рассматривая беловую рукопись Пущина, завершенную в августе 1858 года, находим поправки и зачеркивания, сделанные более темными чернилами - судя по всему, на последнем этапе работы 2.
Ряд дополнений носит чисто стилистический характер.
Письмо к Е. Якушкину, открывающее текст, очевидно, вчерне написано до завершения «Записок…» («Как быть! надобно приняться за старину ‹…› придется, может быть, и об Лицее сказать словечко») - но уже в то время, когда работа начата или даже завершена в «карандаше» (что видно из фраз: о «собственной моей личности», которая уже «замешивается» в рассказ «невольным образом»; «все сдаю вам, как вылилось на бумагу»).
Теперь это письмо вносится на специальный лист, который прибавлен переплетчиком…
В предисловии наше внимание останавливает следующее место: «Прошу смотреть без излишнего педантизма на мои воспоминания», - обращается Пущин к Е. Якушкину, но, видимо, решает, что это грубовато по отношению к адресату, и меняет - «без излишней взыскательности»; 3 также чуть ниже 4 слова о большем, нежели у друзей, образовании Пушкина, вынесенном из родительского дома, «что нисколько не сделало его педантом», заменены - «нисколько не сделало его заносчивым».
