В 1834 г. Московский опекунский совет обратил внимание на застарелого неплательщика, и началось дело о взыскании денег с «10-го класса А. С. Пушкина». Опекунский совет обратился в Нижегородское правление; правление 15 сентября дало указ Сергачской дворянской опеке и Сергачскому земскому суду; 25 сентября Опека предписала учинить опись имению Пушкина, а Сергачский земский суд постановил сообщить о взыскании дворянскому заседателю Трескину – с тем, чтобы он закончил дело не далее двух недель. 30 сентября постановление было сообщено Трескину, 15 октября, за неисполнением, оно вновь было сообщено с понуждением. Но дело застопорилось, как потом объяснял земский суд, из-за того, что одновременно производилось взыскание и с отца, и с сына, и, когда поступил платеж по долгу отца, вышло что-то в роде отсрочки для сына. 30 октября 1834 г. управляющий имением Болдиным Пеньковский сообщил о беде. 10 ноября Пушкин ответил ему: «Получил я ваше письмо от 30 окт. и спешу вам отвечать. Долг
Нижегородскими имениями Пушкиных – отца и сына – продолжал управлять Михаил Иванович Калашников, продолжал разорять и грабить. В сентябре 1832 г. Пушкин даже выдал ему доверенность. Сохранилось несколько писем Калашникова к своим господам – и Сергею Львовичу, и Александру Сергеевичу. Писаны письма писарем и только подписаны Калашниковым. Все они делового характера, обычно содержат сообщения о высылке денег, о состоянии хлебов, дают стереотипную фразу «при вотчине вашей все благополучно» и неизменно заканчиваются «честь имею остаться с истинным моим высокопочитанием и преданностью милостивого государя покорный слуга и раб навсегда пребуду Михайла Калашников».
Но и беспечнейший Сергей Львович обратил, наконец, внимание на бедственное положение имения и пришел к решению отставить Калашникова от управления. Калашников чувствовал, что надвигаются на него неприятности, искал защиты у молодого барина. Он писал ему и сам, и просил дочь ходатайство – вать за него.
Сохранилось письмо Калашникова к Пушкину, издаваемое нами впервые. Оно свидетельствует о затруднениях, в каких находился Калашников, о том походе, который был предпринят против него его подданными – крестьянами и подчиненными. К сожалению, нижний край письма съеден мышами, и потому полный смысл невосстановим. Письмо написано все целиком собственноручно Михайлой Ивановым. Он писал:
(1) Милостивый Государь
Александр Сергеевичь
извините меня милостивый государь что я без покою вас моею прозбою, так как я писал прежде и посылал бумаги черновые писанныи Васильем Козловым к батюшке вашему, ноето и теперь подтверждаю точно им Козловым писаны были о чем я узнал ему хотелось. . . . . . не было дела до. . . . вашей части за. . . . бы крестьяне зна. . . . не. . гов. . . болд. . . .
(2) не будет нетолько. . . . но бог его наказал о чем не известно нам акрестьяне со всем неписали иничего незнают толко отних ни писано. . . . . . подписаны в прозбе, вовсем был участник наш земский, за все мои к нему милости он злом плотит за что и его божия казнь не оставит без наказания, ая всегда скажу как сын пред отцом а нежаишим ра. . . служу всегда. . . . . . . .
(3) дет меня помянуть, естьли ваши милости мне не помогут, я незнаю. . . . взять и как другие. . . . и как уберегут, мне и того довольно что. . . . и есть что найдешь и слава богу, я. . . . как верной раб пред вами и пред богом не дам ответа, засим репортую вашей милости что. . . . состоит все бла. . . . засим честь име. . . . айшим вы. . . . и преданностью. . . . госуд. . . . [879].
Письмо это не датировано или, вернее, датировка объедена мышами, на бумаге с водяным 1830 годом и явно относится ко времени, предшествующему удалению Михаила Иванова.
