Портрет маленького Александра был некогда подарен Надеждой Осиповной в знак благодарности Софье Великопольской, дочери профессора медицины Московского университета М. Я. Мудрова, семейного врача Пушкиных. Бесценная реликвия многие десятилетия хранилась в семье Софьи Матвеевны. Ее внучка Е. Н. Гамалея сохранила в своих воспоминаниях и фамильное предание: «… М. Я. Мудров бывал на литературных вечерах, устраиваемых С. Л. Пушкиным, отцом поэта, и, кроме того, как отличный врач пользовал семью Пушкиных. К этому именно периоду и относится миниатюра А. С. Пушкина<…>Память поэта была для нашей семьи священна. Миниатюра А. С. Пушкина висела всегда на стене в комнате бабушки Софьи Матвеевны, и нам, детям, не позволяли до нее касаться».
Е. Н. Гамалея умерла в Ленинграде в 1942-м во время блокады. Ее дочь Е. А. Чижова в 1950 году преподнесла миниатюру в дар B. C. Якуту, талантливо исполнившему роль Пушкина в одноименном спектакле. Замечательный артист в свою очередь передал самый первый портрет поэта в дар Государственному музею А. С. Пушкина в Москве.
Много есть удивительного и непостижимого, связанного с жизнью поэта и с таинством его рождения. Молитвы ли святых предков Александра Пушкина, небесное ли их заступничество помогли выстоять старинному собору в Елохове, уцелеть в годы безвременья, великих смут и потрясений? Старинный храм, в основание которого, по преданию, заложил камень Петр I, стоит и поныне. Сохранилась и церковная метрическая книга за 1791–1802 годы, хранящая ныне бесценную запись о крещении поэта — первый пушкинский документ.
Отсюда, из храма Богоявления — святой купели поэта, и началось восхождение русского гения к нравственным высотам, неизбывным человеческим и христианским ценностям.
И по плодам узнается древо.
Непостижим гений Пушкина.
Великое таинство заключено во всем, что связано с жизнью его и поэзией.
Небесное знамение читается еще до рождения поэта: сорок праведников в пушкинском роду молились и страдали за Святую Русь. И должен был явиться в мир летописец и провидец судеб родной земли, подобный Нестору.
Летописец Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, живший на рубеже XI–XII веков, причислен православной церковью к лику святых, именован преподобным. О заслугах его сказано, что он «поживе лета довольна, труждаяся в делах летописания, и лета вечная поминая, и тако добре угоди Творцу».
В конце 1836-го, всего за несколько недель до кончины, Пушкин перечитывал книгу «Нестор. Русские летописи на древнеславянском языке…»
«Мы обязаны монахам нашей Историею, следственно и просвещением», — отмечал ранее поэт. И еще: «Духовенство, пощаженное удивительной сметливостию татар, одно — в течение двух мрачных столетий — питало бледные искры византийской образованности. В безмолвии монастырей иноки вели свою беспрерывную летопись».
Пушкин исповедовал те же нравственные правила, что и древние летописцы, их определил он сам:
Поэзия Пушкина исповедальна, потому так кристально чиста. Но при всей своей легкости она исполнена величайшей боли и пророчества.
«Веленью божию, о муза, будь послушна…» — вот он, высокий камертон пушкинской поэзии.
И с чисто православным смирением вздыхает поэт: «Мой слабый глас не взыдет до небес…»
Нет нимба святости вокруг пушкинского чела: как и всякий земной человек, грешен он по своим мирским делам, но не по духу.
Если верно, что один праведник искупает людские грехи вплоть до седьмого поколения, то пушкинский род чист. Да и действительно не было среди Пушкиных лихоимцев, предателей и корыстолюбцев.
Святые предки Пушкина, русские праведники и мученики — какие незримые и прочные узы связывают их с далеким потомком, потомком по крови и вере! Владыко Владимир Псковский, взглянув на родословие поэта, промолвил: «Вот она и разгадка пушкинского дарования — божий промысел, благословение святых отцов».
