И он в рисунке трактует ее фактический отказ по-своему:
Дальше в раздражении крупными, размашистыми буквами скорописи по всему правому пространству рисунка излагаются планы горько разобиженного отказом нашего жениха. Залечивать свои сердечные раны из чванной столицы он отправится в «правильную», уже продемонстрировавшую ему свои душецелительные свойства провинцию:
В левой части рисунка от «посвященной» Уманскому склоненной верхушки ели «спадает» к ее корням отмена былого связанного с благородным риском намерения поэта:
Штриховка в изгибе дерева таит в себе пушкинскую надежду свидеться-таки с самой Екатериной где-нибудь подальше от еще более, как ему кажется, высокомерной ее матери. Он уже и придумал, где именно свою девушку Бакунину «подкараулит» в ее зимние фрейлинские каникулы:
Как решил поэт в своем рисунке – так и сделал: уже 27 июля 1827 года отправился из столицы в Михайловское. И под горьким впечатлением от неудачи в сватовстве к Екатерине Бакуниной практически сразу по приезде, 31 июля, приступил к написанию первого из давно задуманных им крупных прозаических произведений – «Арапа Петра Великого», исторического романа в стиле Вальтера Скотта.
Возникла эта задумка у него, похоже, здесь же, в Михайловском, еще года три тому. В последний день октября, уже практически на излете очередного своего творческого сезона он начал было писать стихотворение на вроде как «больную» для него тему собственного почти уникального для жителя России негритянского происхождения:
Почему тогда же охладел к этому замыслу? Наверное, потому что, как умный человек, не мог не усомниться в том, что и, не будь он потомком царского арапа, выбранная им самим для себя «белая лебедушка» Екатерина Бакунина непременно бы его полюбила. Опыт отношений с самыми разными женщинами подсказывал ему, что дело вовсе не в его непривлекательной, как он считал, внешности. Но тогда в чем? На этой загадке, одинаково трудноразрешимой для черных и белых, красивых и страшных, умных и глупых… он и захлопнул свою рабочую «масонскую» тетрадь в черном переплете. И отправился в соседнее Тригорское, где его всегда рад принимать у себя целый выводок «лебедушек». И любая из этих барышень пошла бы за него замуж, лишь намекни. К примеру, сестра его тригорского приятеля Вульфа Анна Николаевна, изображенная неподалеку – в ПД 836, л. 17.
ПД 836, л. 17
ПД 836, л. 17
Но в том-то и дело, что нужна ему не любая, а лишь та, которую он давно любит и перед которой, как сам считает, имеет моральные обязательства. Пусть даже она не разделяет с ним его чувства.
