Я помню вас! Вы неизменно Блестите в памяти моей, — Звезда тех милых, светлых дней, Когда, гуляка вдохновенный, Я в мир прохлады деревенской — Весь свой разгул души студентской — В ваш дом и сад переносил; Когда прекрасно, достохвально Вы угощали там двоих Певцов, – и был один из них Сам Пушкин (в оны дни опальный Певец свободы), а другой… Другой был я, его послушник, Его избранник и подручник, И собутыльник молодой. Как хорошо тогда мы жили! Какой огонь нам в душу лили Стаканы жженки ромовой! Ее вы сами сочиняли: Сладка была она, хмельна; Ее вы сами разливали, И горячо пилась она!.. Примите ж ныне мой поклон За восхитительную сладость Той жженки пламенной, за звон, Каким звучали те стаканы Вам похвалу; за чистый хмель, Каким в ту пору были пьяны У вас мы ровно шесть недель… Я верно, живо помню вас, И взгляд радушный и огнистый Победоносных ваших глаз. И ваши кудри золотисты На пышных склонах белых плеч, И вашу сладостную речь, И ваше сладостное пенье, Там, у окна, в виду пруда…Н.М. Языков (поэт) – бар. Е.Н. Вревской. – Пушкин и его совр-ки, вып. I, с. 120.
(Среди достопримечательностей села Голубова, имения Вревских): серебряный ковшичек на длинной ручке, в котором бар. Евпр. Н. Вревская, будучи еще не замужем, варила жженку для Пушкина, Языкова и Вульфа.
Б.Л. Модзалевский. Поездка в Тригорское в 1902 г. – Там же, с. 6.
Сестра Euphrosine, бывало, заваривает всем нам, после обеда, жженку; сестра прекрасно ее варила, да и Пушкин, ее всегдашний и пламенный обожатель, любил, чтоб она заваривала жженку. И вот мы из больших бокалов – сидим, беседуем да распиваем пунш. И что за речи несмолкаемые, что за звонкий смех, что за дивные стихи то Пушкина, то Языкова сопровождали нашу дружескую пирушку! Языков был страшно застенчив, но и тот, бывало, разгорячится, – куда пропадает застенчивость, – и что за стихи, именно языковские стихи, говорил он то за «чашей пунша», то у ног той же Евпраксии Николаевны.
Ал. Н. Вульф по записи М.И. Семевского. – СПб. Вед., 1866, № 139.
И часто вижу я во сне: И три горы, и дом красивый, И светлой Сороти извивы Златого месяца в огне, И там, у берега, тень ивы, И те отлогости, те нивы, Из-за которых, вдалеке, На вороном аргамаке, Заморской шляпою покрытый, Спеша в Тригорское, один — Вольтер и Гете, и Расин — Являлся Пушкин знаменитый; И ту площадку, где в тиши Нас нежила, нас веселила Вина чарующая сила, — Оселок сердца и души; И все божественное лето…Н.М. Языков – П.А. Осиповой («Благодарю вас за цветы…»).
Свет Родионовна, забуду ли тебя?
