О способах борьбы, избранных «Союзом благоденствия» — так назвали новую организацию, — один из его организаторов, С. П. Трубецкой, рассказывал: «Каждый по своей части обязан был приобресть познания, могущие сделать его полезнейшим гражданином, и сведения, потребные для действия общества, которое само оставалось неизменно первоначальному своему назначению, т. е. к поддержанию всех тех мер правительства, от которых возможно ожидать хороших для благосостояния государства последствий; к осуждению всех тех, которые не соответствуют этой цели; преследование всех чиновников, от самых высших до самых низших, за злоупотребления должности и за несправедливости; исправление, по силе своей и возможности, всех несправедливостей, оказываемых лицам и защита их; разглашение благородных и полезных действий людей должностных и граждан; распространение убеждения в необходимости освобождения крестьян, приобретение и распространение политических сведений по части государственного устройства, законодательства, судопроизводства и пр., распространение чувства любви к отечеству и ненависти к несправедливости и угнетению».
«Союз благоденствия» пытался прежде всего возбудить и направить общественное мнение, поддержать и объединить всех здравомыслящих и честных людей, призвать их к действию. Предполагалось, что таких людей в среде русского дворянства — большинство. И с их помощью «Союз благоденствия» рассчитывал поставить членов тайного общества на важнейшие посты в армии и государстве, чтобы затем уже, быстро и даже без кровопролития, произвести смену верховной власти.
Во главе «Союза благоденствия» стояла Коренная управа. В нее входили члены-основатели. Каждый из них обязан был организовать отдельную управу «Союза» и возглавить ее. Такие управы назывались «деловыми». Когда число членов «деловой» управы достигало десяти, положено было основывать дополнительные — «побочные» — управы. В Петербурге, кроме Коренной, существовало еще несколько управ в Московском, Егерском, Измайловском и, вероятно, Семеновском полках. Члены «Союза» руководили несколькими легальными и полулегальными обществами — в том числе Вольным обществом любителей российской словесности и обществом «Зеленая лампа».
После смерти Александра I в его письменном столе нашли обширную «Записку» доносчика Грибовского. Рассказывая о деятельности декабристского «Союз благоденствия», он, между прочим, писал, что из людей, приготовляемых для тайного общества, члены «Союза благоденствия» составляли «побочные управы», которые «назывались для прикрытия разными именами („Зеленая лампа“ и пр.) и под видом литературных вечеров или просто приятельских обществ собирались как можно чаще».
С начала века на углу Екатерининского канала и Театральной площади, в двух шагах от Большого театра, стоял массивный трехэтажный дом, принадлежавший статскому советнику Паульсону. Во втором этаже этого дома в 1810-е годы занимал просторную квартиру молодой родовитый богач, сын «Петербургского Креза» В. А. Всеволожского, Никита Всеволодович Всеволожский. Он, как и Пушкин, служил в Иностранной коллегии.
Завзятый театрал, Никита Всеволожский хорошо был известен в литературных и театральных кругах столицы. Весь Петербург знал о шумных пирах в его роскошной холостяцкой квартире, где в обществе актеров и актрис напропалую веселилась и повесничала молодежь. Но почти никто не подозревал, что здесь же, в зале, где с потолка свешивалась зеленая лампа, происходили другие сборища. Раз в две недели сюда являлось десятка два молодых людей — в большинстве офицеры, — чтобы прочитать друг другу и обсудить свои стихи, статьи, театральные рецензии. Это собирались члены общества «Зеленая лампа», о котором упоминается в доносе Грибовского. Из писателей в него входили Пушкин, Дельвиг, Гнедич, Федор Глинка.
Пушкин любил собрания молодежи,
«Зеленая лампа», в отличие от Вольного общества любителей российской словесности, была негласным обществом. Оно не подчинялось закону, предписывающему всякому обществу, прежде чем собираться, испрашивать разрешения властей. У «лампистов» была причина таиться. Они хотели свободно, без посторонних ушей, без соглядатаев говорить
Это строки из стихотворного послания Пушкина В. В. Энгельгардту.
