– Олег Васильевич? В каком смысле?
– Вы не знаете? Он же умирает. Вот, несу ему очередные результаты анализов. – Женщина похлопала по плетеной сумке. – Ничего утешительного. Пара недель от силы.
– Не понимаю. Если он болен, то почему не в больнице?
– В больницу уже поздно ложиться. Да и он не хочет. Говорит, что только благодаря этому дому еще жив.
– Получается, об этом было известно еще до нашего приезда?
– Да, – призналась она, – не думала, что все произойдет столь стремительно.
– Но я ничего такого не заметил. – Коля был потрясен. – Что же у него за болезнь?
– Опухоль мозга.
Он вспомнил, как писатель жаловался на головную боль, но лишь однажды.
– Все-все. – Тетя Саша доверительно сжала его запястье. – Я тебе ничего не говорила. Раз он не хочет, чтобы вы знали, то и не нужно меня выдавать.
– О чем вы тут болтаете? – прокатился по подъезду громовой голос.
Резко вскинув головы, они увидели Козетту. Гневно нахмурившись, повариха стояла наверху лестницы, уперев руки в бока.
– Просто поздоровались, – засуетилась тетя Саша. – Уже бегу к Олегу Васильевичу. Как он там?
– Вы опоздали на семь минут! – рявкнула Козетта. – Я обязательно сообщу об этом вашему руководству.
– Простите, Олег Васильевич сегодня у меня уже четвертый, не всегда удается укладываться в график.
– Меня это не волнует, – проворчала Козетта. – У нас все строго по расписанию. Пора бы уже знать!
Тяжело топая, она двинулась вверх по лестнице, а тетя Саша, перед тем как поспешить за ней, прошептала Коле на ухо:
– Они тут все надеются на его наследство.
– Почему ты не сказал, что Гончар умирает? – с порога набросился Коля на Корги, давая волю накопившемуся раздражению. – Ты ведь вроде как за нас. Ну, то есть у тебя же с моей сестрой отношения? Или это так… от безделья?
– Она тебе все-таки рассказала?
– Что? – Коля остолбенел. – Люся знает?
Корги молча отцепил Колину руку от своей футболки.
– Она знала и ничего мне не сказала? – Осознание этого факта потрясло Колю не меньше остального.
– Я просил не говорить, – тихо ответил Корги.
– Кому не говорить? Мне? Ты совсем обнаглел? Мало того что постоянно торчишь у нас дома и я из-за тебя почти не общаюсь с сестрой, так ты еще подбиваешь ее на то, чтобы от меня что-то скрывать?
Повернувшись спиной, Корги направился прочь от него по коридору. Коля кинулся следом, схватил за плечо и грубо развернул к себе.
– Что за дела?
Лицо Корги, обычно мягкое и расслабленное, внезапно сделалось твердым и злым. Резко отпихнув Колю, он с силой прижал его к стене:
– Не смей меня трогать, понял? Иначе я не посмотрю, что ты ее брат.
– А ты не смей настраивать сестру против меня! – Коля высвободился, однако угроза Корги подействовала отрезвляюще. – Ладно, извини, я погорячился.
Отступив назад, Корги молча исчез в темной комнате, из которой дул сквозняк и доносился странный скрежещущий звук. Коля вошел за ним и остановился.
Звук издавали металлические жалюзи на окнах, колышущиеся под ветром от огромного, напоминающего турбину железного вентилятора, вмонтированного прямо в стену.
– Проходи, остудись, – сказал Корги.
Коля не сразу его разглядел. Широко раскинув руки, он лежал на полу посередине комнаты.
Коля присел рядом.
– Почему от нас это скрывали?
– Может, потому, что Олегу Васильевичу не хотелось, чтобы вы относились к нему с жалостью или недоверием относительно его целей?
– Что значит с недоверием?
– Вы думаете, что он пишет книгу? – Корги пустым взглядом смотрел в потолок. – Но это не так. Он уже давно не в состоянии ничего написать. Я могу полдня обрабатывать то, что он надиктовывает. Но это лишь разрозненные эпизоды, рассуждения, образы, абстрактные и по большей части бессмысленные. Порой я пытаюсь соединить их, однако, перечитав, он все удаляет.
– Погоди-погоди. – Коля насторожился. – Значит, он пригласил нас сюда не ради книги?
– Он хочет ее написать, но не может. Понимаешь разницу?
– Получается, наши встречи и разговоры бессмысленны?
– Не совсем. С вашим появлением ему стало значительно лучше. Порой кажется, что и нет никакой болезни. Он очень старается, чтобы вы ничего не заметили и относились к нему серьезно. На самом деле у него прогрессирующая деменция и регулярные приступы полного затмения.
– Но я и правда ничего не замечал. Сестра, насколько я знаю, тоже.
– Перед каждой вашей встречей он переслушивает то, о чем вы разговаривали накануне или во время предыдущих встреч, поэтому создается ощущение, будто он все помнит. Но единственное, что он по-настоящему помнит, – это только свою сестру и их совместную жизнь до ее смерти. Ну и, конечно же, книги. Он отлично помнит свои книги, их сюжеты и все, что с этим связано. В остальном пробелы памяти ему приходится прикрывать общими знаниями, которые не имеют привязки ко времени. Словом, ваше присутствие здесь – это последняя ниточка здравомыслия, за которую он цепляется. Он проецирует вас на свои отношения с сестрой, и это его успокаивает, будто бы ничего и не случилось.
– Я читал, что его обвиняли в ее смерти, – вспомнил Коля. – Ты что-то об этом знаешь?
– Я знаю то же, что и все – что ходили такие слухи.
