– У меня знаешь какая идея есть? Она может показаться тебе бредовой, но она не менее бредовая, чем все, что тут творится. А что, если нам сходить в тот дом? – Коля махнул рукой в сторону окна. – Поговорить с тем человеком у окна. Только представь, сколько всего он видит и знает.
– Помнишь, ты сказал, что «в случае чего» мы можем уехать? Так вот, мне кажется, что этот момент настал. У нас есть деньги, которые нам дал Олег Васильевич. Снимем квартиру, найдем работу. Будем понемногу откладывать, как и хотели.
– Сбежать и отказаться от огромного наследства?
– Какое наследство, если они с нами играют? Я больше не собираюсь встречаться с Гончаром и разговаривать, даже если ему станет лучше. И не смогу быть откровенной, не смогу ничего рассказывать ни о себе, ни о тебе. Я точно не сдержусь и выскажу ему все. Не хочу больше от него зависеть и оставаться в этом доме тоже!
– Тихо, тихо. – Коля подошел к ней и обнял. – Главное, что мы вместе. Они хотят рассорить нас, но мы не поддадимся, правда же?
Люся обхватила брата руками и крепко прижалась к нему.
– Правда.
– А ведь точно. – Коля замер. – Я, кажется, понял, что это за игра. Гончар понимал: если ты свяжешься с Корги, я буду злиться. И Корги нарочно себя так вел… Олег Васильевич проверяет нас на прочность. Насколько мы привязаны друг к другу. Как сильно дорожим этой связью. Помнишь, он говорил про единое целое?
Окрыленный своей догадкой, Коля рассмеялся.
– Все в порядке. Ничего ужасного не происходит. Это всего лишь проверка!
– Все в порядке? – Ошеломленно отстранившись от него, Люся отступила назад. – Что ты такое говоришь? Корги меня обманул. Мы провели эту ночь вместе, а сегодня он объявил, что просто развлекался. И я не только не могу вот так запросто отказаться от того, что чувствую, но еще и унижена, опущена ниже плинтуса. Это называется в порядке?
– Хочешь, чтобы я наказал его? Да запросто!
– Стой. – Люся поймала брата за локоть. – Ты поступишь так, как они и планировали. А нам нельзя совершать предсказуемые поступки.
– И что же ты предлагаешь?
– Уехать! Они уверены, что мы не сможем этого сделать.
– А как же наследство?
– Вот именно! А если никакого наследства не существует, как и любви Корги? Если тебя разводят точно так же, как и меня? Может, Гончар все нарочно тебе наговорил? Что мы его дети и остальное. Ты вроде бы такой умный и догадливый, но в том, что касается тебя самого, дальше носа не видишь.
– Хочешь уйти прямо сейчас? – несколько секунд Коля обдумывал этот вариант. – Ладно, собирай вещи!
Они вышли из дома очень тихо, никого не встретив по дороге.
На улице стояла дневная духота, котов видно не было, и все вокруг дышало нагретой пылью. Шум дороги заполнял пространство их дворика равномерным гулом. Из вещей они взяли только рюкзаки, с которыми приехали.
Оба отлично понимали, что столь поспешное решение покинуть дом опрометчиво и в скором времени им придется о нем пожалеть, но именно потому и торопились.
Дошли до кафе «Лайм и корица», куда Корги водил Колю завтракать, и с воровской опаской, словно их кто-то мог преследовать, зашли в него.
Большинство столиков были свободны, и, устроившись за дальним, возле окна, они заказали по клюквенному морсу и булочке.
– Квартиру нужно искать не в центре, – со знанием дела сказал Коля, доставая телефон. – На первое время нам подойдет самый дешевый вариант.
Люся была благодарна ему за то, что он не стал спорить, переубеждать и настаивать на необходимости остаться, хотя и не был согласен с ней. Он поддержал ее, именно так она поступила бы сама.
Но вместе с тем его внезапное безоговорочное согласие откликнулось в ней и чувством вины. Она поставила свою обиду и прихоть выше интересов брата, обрекла их двоих на нужду и неопределенность, сделала невозможными все его смелые мечты и фантазии, загнала в тупик без плана и будущего. Они еще никуда толком не ушли, а она уже знала, что будет корить себя за это до конца жизни. И все же лучше упрекать себя за упущенные возможности, нежели за что-то похуже. Объяснить, что это значит, она не смогла бы ни брату, ни себе. «Похуже» могло оказаться любым, даже опасным для жизни. Ее очень беспокоили слова Магды о том, что Гончару страшно покидать этот мир с грузом непоправимых ошибок и для своего оправдания он решил воспользоваться ею и ее братом. Создать условия, разыграть и повторить. То были слова ненормальной бабки, верить которым было столь же глупо, как и чувствам Корги. Но потом появилась Козетта, чьи намерения по отношению к ним выглядели не менее туманными и пугающими, чем речи Магды.
Еще вчера, счастливо целуясь возле мольберта с Корги, Люся ощущала свою жизнь ясной, полной, озаренной светом и радостью, а сегодня в нее будто вылили ведро чернил и перемешали. В один момент все поблекло, почернело, затуманилось. Правда перестала быть правдой, а ложь получила статус вероятности.
