— Да нет. Я неплохо разбираюсь в банковском деле. — Глубокие глаза Коры внимательно смотрят на него. Как хорошо, что она позвонила. — Дело не в этом. Просто я растерян.
Его левая рука лежит на коленях, ладонь девушки ободряюще опускается на нее.
— Мери умерла, — глухо говорит он. — А потом эта история с акциями. Я не знаю.
— Ты не должен беспокоиться, Кларенс. Все будет хорошо. Ты говорил, что твой дядя нанял кого-то?
— Да, — с каждым глотком кофе ему становится лучше. Или дело в том, что рядом человек, с которым он может поделиться своими сомнениями? — И, знаешь, вчера эти люди сказали, что у них есть улики против Уесли.
— Уесли сделал это?
— Выходит, да.
Кора замолкает. Чашка опустела как бы сама собой, он ставит ее на пол. Незаметно для него его руки сжимают пальцы девушки.
— Я никогда бы не подумала, что это он, — говорит Кора. — Но ты говоришь, есть доказательства?
— Они так говорят.
Кора усаживается поудобнее, ее глаза снова блестят, алые губы улыбаются. Она так близко от него, он чувствует тепло ее тела.
— Вот и не думай об этом, Клар. Раз так, то все уже разрешилось. Человек, убивший Мериен, получит по заслугам, а тебе надо жить дальше.
Он крепче сжимает ее руки. Она права. Все так просто. Почему раньше это не пришло ему в голову?
— Я не знаю, что мне делать с акциями, Кора. Дядя и Джонатан хотят, чтобы я отдал их.
— Ты должен сам решить это, — ее руки — крепкие и надежные руки друга. Ему кажется, что ее уверенность перетекает в него через них. — Ты говоришь, что не боишься управлять банком?
— Нет. — И, правда, чего тут бояться? Если это могут делать дядя и Джонатан, то чем он хуже их. Да ничем. Экономика дается ему легко, он с детства изнутри изучил все финансовые механизмы. — Я не боюсь.
— Тогда в чем дело? — лицо Коры такое веселое. Она очень сильная, Кора. Как хорошо, что она позвонила.
— Не знаю, — в его голове больше не осталось сомнений. Жить стало гораздо проще. — Кора, ты права.
Она смеется.
— Ты сам принимаешь решение, Клар, — говорит она. — Мое мнение тут не играет роли.
Пожалуй. Но он уже знает, как поступит. Вот только отец…
— Ты знаешь моего отца, Кора. Ты, конечно, права, неважно, что он думает, но все же — как ты считаешь, он одобрит?
Ее руки ложатся ему на виски, теплота и спокойствие охватывают его.
— Он верит в тебя, дурачок, — мягко отвечает Кора. — И будет гордиться, когда ты возглавишь банк.
Она права. Отец всегда говорил, что надо быть настоящим мужчиной. В конце концов, они с дядей учили его одному и тому же — только выражали это по-разному.
Его тело омывает блаженная истома, мягкое тело девушки прижимается к нему. Неожиданно его охватывает желание. Губы Коры уже целуют его, пальцы ласкают спину.
Прижать ее к себе, и больше не отпускать.
Ее губы так хороши, что он не может оторваться от них. Аромат ее тела, такого близкого — и физически, и эмоционально — сводит его с ума, заставляет кровь глухо биться в висках, а руки судорожно сжимать девушку в объятиях.
Кора медленно отстраняется от него, в ее глубокие глазах теперь мягко светится новое выражение — загадочное, зовущее, заставляющее сердце вырываться из груди, как у маленького мальчика при виде новой коробки с игрушками.
Ее пальцы медленно расстегивают пуговицу темно-серой блузки. Его руки начинают помогать ей, — он хорошо умеет это делать. Его пальцы чувствуют горячее, волнующееся при каждом вздохе тело девушки. Блузка расстегнута и распахнута.
Ее тело прекрасно. Ладони Кларенса скользят по талии, впитывая тепло женского тела. Она плавно изгибается, освобождаясь от блузки. Ее маленькие вздернутые груди поднимаются, его руки скользят вверх и нащупывают застежку лифчика. Одно мгновение — и он расстегнут.
Ему хорошо, у него все получается. Блузка плавно соскальзывает с рук Коры, он снимает с нее лифчик, и его губы начинают целовать ее соски. Сдерживавшая их ажурная ткань все еще в его руках. Ее короткие пальчики прикасаются к его груди, вынимая из прорезей пуговицы рубашки.
Губы Кларенса отрываются от груди девушки, он смотрит в ее глаза. Его ладони проводят по ее гибким бокам и спускаются к талии. Он ласкает пальцами шелковистую кожу девушки, начиная от пупка и, заканчивая спиной, там, где начинаются ягодицы. Он чувствует силу и уверенность. Он больше не жалеет, что не напился.
Кора снимает с него расстегнутую рубашку, ее тело прижимается к нему, крепкие груди девушки обжигают плоть. Его пальцы начинают гладить ее ягодицы, скрытые под плотной тканью шорт. Потом он ощущает холодное покалывание застежки. Ее надо расстегнуть.
— Я люблю тебя, — говорит он.
Кора держит его за плечи и плавно изгибается, снова и снова проводя сосками по его коже. Ее ноги сложенными лежат на диване, и это не дает ему раздеть ее. Он порывисто встает, увлекая ее за собой. Она повинуется.
