— Это заявления, которые вы и ваш садовник должны будете подписать в качестве показаний, данных под присягой, — произнесла Франсуаз. — В вашем говорится, что Кларенс Картер провел одну ночь у вас доме — число указано — и никак не мог выйти из него с того момента, как покинул ваших гостей и до приезда полиции на следующее утро. Также в нем говорится, что никогда и ни при каких обстоятельствах означенный Кларенс Картер не причинял материального ущерба какой-либо части вашего дома.
— Слышу голос адвоката, — хмуро произнес Рендалл.
— Я и есть адвокат. В документе, который подпишет ваш садовник, сказано, что Кларенс Картер не имел никакого отношения к каким-либо физическим повреждениям последнего. В нем также указывается, что подписавший не имеет никаких сведений, которые противоречили бы тому, что написано в вашем заявлении, мистер Рендалл.
— Я хотел бы познакомиться с вами при иных обстоятельствах, — сказал Уесли. Его голова опустилась еще ниже, но глаза были прикованы к лицу Франсуаз. В этот момент он показался мне похожим на разъяренного быка, готовящегося молниеносным прыжком поднять на рога свою очаровательную противницу. И я был уверен, что Рендалл сделает это, как только ему представится кончик хвоста пробегающего мимо шанса.
— Здесь есть также документы, которые подпишут Джеймс и ваша экономка, — продолжала Франсуаз. — Насколько мне известно, у вас нет другой прислуги. Что же касается людей, которые были у вас в гостях тем вечером, то, согласно их словам, все они были настолько пьяны, что не могут точно вспомнить о событиях, имевших тогда место. Поэтому их показания нам не потребуются.
— Из уст такой девушки должны вытекать не юридические формулировки, а слова любви, — вздохнул Рендалл, беря бумаги. Его цепкий взгляд впился в строчки, и я испугался, как бы от этого не повылетала часть букв.
Я стоял, пристально глядя на него. Мы не знали, какие еще компрометирующие Кларенса Картера материалы хранил Рендалл под затянутой в розовую наволочку подушкой. Но я подозревал, что он не горит желанием поведать об этом. Поэтому единственное, на чем мы могли настаивать — это подписанные документы и негативы фотографий. А также кое-что еще.
Рендалл поднял глаза от документов и слегка взмахнул ими в воздухе. Его пальцы были слегка напряжены и мяли бумагу.
— Очень интересно, — сказал он. — Вы хотите, чтобы свидетели дали под присягой лживые показания?
Это была хорошая попытка. Я был уверен, что Уесли записывает наш разговор. На его месте я бы сделал то же самое. Теперь он постарается выманить у нас слова, которые подтвердили бы факт давления на свидетелей.
Я изящно взмахнул правой кистью. Получилось очень красиво, но по озадаченному взгляду Рендалла я понял, что он не смог оценить жест.
— Мы не властны над правдой, друг мой, — сказал я. — И ежели то, что написано здесь — ложь, то, — увы! Ты ничем не сможешь нам помочь.
— А это значит, что вы не в состоянии сотрудничать с нами, мистер Рендалл, — веско произнесла Франсуаз.
— В этом не будет вашей вины, — поспешил пояснить я. — Ведь вы не можете изменить прошлое, верно. Потому, если написанное здесь, не соответствует реальным фактам, мы просто уйдем. Ведь не всегда можно помочь друзьям, не так ли?
— Это шантаж, — сказал он.
— Не будьте смешным, — ответил я.
Он повертел в руках бумаги и произнес:
— Я не знаю, где сейчас садовник и экономка.
— Мы знаем, — голос Франсуаз был спокоен, но я уловил в нем едва заметную нотку торжества.
Рендалл согласно махнул головой.
— Ладно, я действительно загнан в угол. Что-нибудь еще?
— Ты проницательный парень, Уесли, — с одобрением сказал я.
— Нам нужны негативы, — произнесла Франсуаз. — И имя твоего нанимателя.
Рендалл начал успокаиваться. Теперь он знал, какие фигуры ему придется сдать, чтобы продолжить игру, и мог трезво оценить обстановку.
— Бросьте, — сказал он. — Вы же следили за мной. Только не говорите, что не знаете, где я провел ночь.
Я окинул его взглядом, который считаю пронизывающим. Надо будет как-нибудь проверить у зеркала, так ли это.
— Да, да, да, — Рендалл распрямился, взмахивая в воздухе разведенными ладонями. Он это делал достаточно энергично, но взлететь так и не сумел. — Это Лиза Картер.
— Она наняла вас для того, чтобы отнять акции своего кузена? — резко спросил я. Если Уесли записывает наш разговор, пусть потом доставит себе удовольствие, стирая пленку.
— Да, это она. Девочке было плохо от того, что дедуля не оставил ей кусочек от фамильного пирога. И она решила, что, пока еще может, должна залезть в тарелку соседа.
Я чувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Рендалл попался на крючок, и теперь делал все возможное, чтобы снова уйти под воду и кусать оттуда окружающих за ноги.
— Теперь надо поговорить о негативах, Уес, — сказал я.
