Верх сумасшествия. Но ведь любое благородство таит в себе целую палитру ярких оттенков безумия. Способность не просто отказаться от личной выгоды в пользу другого человека...пресловутое благородство...или всё же один из признаков сумасшествия?
И теперь мне предстояло несколько дней подпитывать собой плод, что означало находиться рядом с его матерью. Несколько дней. Слишком долгий промежуток времени для нас. Конкретно для меня. Потому что Селена явно ждала нашей встречи. Не нужно быть Высшим, чтобы читать её мысли. Женщины действительно подобны открытой книге, если заинтересованы в мужчине. Их выдаёт блеск в глазах и сбившееся дыхание, изменившийся аромат тела и откровенное «ДА» во взгляде. И это тоже, мать её, природа. Перед ней бессильны и нищие голодранки, и богатые аристократки, и самые последние шлюхи, и чопорные монашки. Абсолютное согласие перед своим мужчиной. Так самки реагируют на самых сильных и интересных самцов в окружении, склоняют головы, подпуская всё ближе и ближе, заигрывая и позволяя обхаживать себя. Для того, чтобы после покорно отдаться самому достойному.
Селена был идеальной женой на протяжении этих дней. Да, что уж говорить, она была бы идеальной женой для любого высокопоставленного Деуса. Абсолютно не глупая, она отлично понимала, как следует держать себя в высшем свете, и каких ответов хотят услышать от принцессы Единого Континента. Селена Мантелла могла бы составить достойную партию даже самому императору.
- Ты снова задумался. - С бокалом крови в руках плавно подошла к моему креслу и присела на подлокотник.
- Что-то произошло, Селена?
- Нет, - пригубила напиток и зажмурилась от удовольствия, - пока что нет.
- В таком случае, зачем ты пришла ко мне?
- У меня была, - пальцами пробежалась по вырезу моей рубашки вниз, - парочка идей, как нам скрасить это время здесь, - склонившись к моему уха, - на самом краю Континента.
Прислушался к себе, понимая, что ощущаю лишь скуку и пустоту. Несмотря на откровенный прозрачный наряд, которым она едва прикрыла свои крутые формы, несмотря на аромат её возбуждения, тут же коснувшийся ноздрей, и лихорадочный призыв на дне глаз. А я смотрю на неё и чувствую лишь привкус фарса на языке. Словно смотришь дешёвую постановку режиссёра средней руки, постановку, которая проваливалась с треском на глазах у публики.
Перехватил её руку, сжимая запястье.
- Я думал, ты достаточно умна, чтобы не играть в эти игры, Селена. Хотя бы потому что знаешь — мне они не интересны.
- А что тебе интересно? - зашипела, выдёргивая ладонь, - Пропадать в своем замке в полном одиночестве? Я всё-таки твоя жена. Беременная жена, а не потаскушка с улицы, которую можно запереть...или,- прищурилась, подаваясь вперёд,- всё же не один, да, Мортифер?
- Да. Не один. - в её глазах промелькнула ярость и тут же затаилась где-то в глубине, - Правда, я думал, твои шпионы давно тебе донесли об этом. Разве нет? - улыбнулся, увидев, как она сжимает ладони в кулаки.
Думала, я буду отрицать? Значит, всё же я слегка ошибался в её умственных способностях.
- Послушай, милая. Единственное, что нас с тобой связывает, это обещание моего императора твоему отцу дать тебе МОЮ фамилию.
- В обмен на наши ресурсы и земли.
- В обмен на ваши ресурсы и земли. И до недавнего времени тебя устраивали условия нашей сделки. Так ведь?
Прищурилась, закусив губу. Секундная борьба, и здравый смысл всё же побеждает гнев. Хорошая девочка.
Склонила голову набок.
- Алекрикс сообщал, что приедет сегодня на ужин.
- Я учту. Можешь идти.
И она молча ушла, хотя нам по большому счёту и не нужны были слова. Достаточно было приспустить завесу её мыслей, чтобы ощутить физически на себе её злость и недоумение, желания и обиды. И ярость. Ярость, столь сильную, что, казалось, можно увидеть, как она пульсирует под её кожей, как переливается разными оттенками бордового, смешавшись с кровью. Цвета ревности. Яркие настолько, что режет глаза. Если, конечно, представить, что эта Деус способна на ревность. Скорее, нежелание потерять свое положение, стабильность в обществе и мужчину, обеспечивающего их. Невероятно красивая, стройная, яркая, словно бабочка. Сексуальная настолько, что многие Высшие согласились бы рискнуть собственными жизнями, но оказаться в её постели.
Вот только я никогда не любил бабочек. Мне они всегда казались слишком мерзкими существами. Никогда не понимал тех, кто восхищался ими. Ведь я отлично помнил, какими тварями они бывают большую часть своей жизни. Оторвать им крылья, и от красоты не останется и следа. Лишь крошки на пальцах.
