– Я подготовлю ингалятор, – сказал он, переходя к цилиндрам с веселящим газом и кислородом, к которым были присоединены резиновые шланги с чёрной маской. – А в качестве обезболивающего я использую новокаин[103]. Осмелюсь заверить, лучшего лечения вы бы не получили и на Харли-стрит[104].
– Давайте просто покончим с этим.
– Наверное, вы испытываете облегчение.
– В связи с чем? – спросила она.
Он пожал плечами:
– Ну вы понимаете, вся эта жизнь под прикрытием.
Она поколебалась, прежде чем ответить:
– Нас этому учат.
– Полагаю.
Она почувствовала растущую тревогу. Кто мог испытывать облегчение после того, как был вынужден бросить миссию?
Дантист развернул шланг, подключённый к машине, отрегулировал какие-то клапаны, прижал маску к собственному лицу, чтобы проверить, как идёт газ, и повернулся к ней. Была ли то дрожь в руке? Или лукавство во взгляде? Или, может, мелькнувшая на губах нетерпеливая улыбка? Что-то его выдало, но она так и не поняла, что именно. Голос Херша проговорил ей на ухо: «Агент в конце его или её миссии часто считается расходным материалом. Некоторые оперативники любят прибираться за собой. Не допускай, чтобы такое случилось с тобой. Ты слишком ценна для кайзера». Она подумала о бедной Магде, своей соседке по комнате, о смеси ужаса и изумления на её лице, когда Ильзе перерезала ей горло. Эту молодую женщину отвергли и выбросили, потому что она немного недотянула до стандарта.
– Мы не обсудили оплату, – сказала она, отталкивая маску.
– О, я с вас ни пенни не возьму, – радостно ответил Дилани.
Всё встало на свои места. Разве дантисты когда-нибудь что-то делали бесплатно?
Пока резиновая маска снова опускалась к её лицу, она потянулась к подносу с инструментами и схватила первый, что попался под руку. Замахнулась на дантиста, намереваясь рассечь ему лицо и выиграть немного времени. Но в руке у неё оказался один из зондов с крючками на конце. Он с хлюпающим звуком погрузился в уголок глазницы Дилани. Он завопил и рванулся назад, но она крепко держала зонд, и глаз с жутким чмоканьем выскочил из глазницы. Она отпустила ручку, и глазное яблоко вместе с инструментом, который пронзил прочную склеру, остались висеть на его лице.
Дилани кричал и метался, прерываясь лишь для того, чтобы выкрикивать в её адрес ужасные оскорбления, и по его щеке стекала смесь крови, слёз и чего-то вязкого. Он наткнулся на зеркало и завопил от увиденного.
Дантист начал открывать шкафы в поисках чего-то, чем можно было причинить серьёзный вред мисс Пиллбоди, его зрение плыло, боль передавалась по зрительному нерву прямиком в мозг. Отыскав большой нож с зазубренным лезвием, он повернулся. Но кресло опустело. Мисс Пиллбоди стояла возле своей сумки. Оттуда она вытащила «Смит-и-Вессон» Койла. Дуло пистолета указывало прямо на Дилани.
– Про Ливерпуль всё правда? – резко спросила она.
– Ты, тупая грёбаная корова…
– Всё правда?
– Ну конечно. Конечно! – Он сделал два шага в её сторону. – Посмотри на моё лицо…
Она не хотела смотреть на его лицо. Она дважды выстрелила ему в грудь. Когда стих шум и резкий дым сменил запах зубоврачебных химикатов, витавший в воздухе, мисс Пиллбоди спросила себя, остался ли «Воксхолл» на том месте, где она его бросила в Ипсвиче. Ей надо было быстро убраться из Восточной Англии.
Миссис Грегсон нашла лейтенанта Халфорда – человека, которого выбрали из всей массы добровольцев, чтобы надзирать за тестовым прогоном, – когда он ходил вокруг «Женевьевы», изучая наружную часть корпуса на предмет повреждений и простукивая гусеничные звенья, чтобы убедиться, что ленты правильно натянуты.
– Поздравляю, – сказала она.
– О, спасибо, сестра. Хотя я думаю, что соболезнования были бы кстати. – Он повернулся и крикнул танкисту с дальней стороны машины: – Таффс, проверь, не провисает ли та гусеница, ладно?
– Слушаюсь, кэп.
– Соболезнования?
– Должен сказать, этот Уинстон может заставить куропатку проголосовать за Славную Дюжину. – Он похлопал танк по боку. – Почти вынудил нас забыть, что случилось с теми бедолагами, которые последними прокатились в этой «Женевьеве».
– Именно об этом я и хотела с вами поговорить.
Она присмотрелась к нему повнимательней. Как и у многих танкистов, его лицо было покрыто пятнами смазки и масла, но под ними, похоже, скрывался красивый, пусть и тощий молодой человек с курчавыми тёмными волосами и глазами шоколадного цвета, хоть один из них и был сильно налит кровью.
– Это вас беспокоит? – спросила она.
– Что?
– Ваш левый глаз.
– Туда попал песок или частица металла.
– Зайдите ко мне позже. Я его промою, прежде чем всё станет ещё хуже. Мало толку от танкового командира с одним глазом, верно?
– Верно. Послушайте, сестра, мне пора внутрь. – Он полуобернулся: – Я зайду после того, как всё закончится, но…
– Но я вам нужна на борту.
Он замер на пути к танку:
– На борту?
– В «Женевьеве». Во время испытаний.
Халфорд покачал головой и рассмеялся:
– Это не увеселительная поездка, мисс.
«Осторожнее, – подумала она. – Не откуси ему голову. Он просто мальчишка».
