— Ага, — брякнула я. — Что несказанно радует! А откуда вы, деда, знаете всё это, коли сами сказали, что царь на кол еретиков сажал?
— Я, детка, не пальцем деланный. Меня один церковник читать учил. Вот и прочёл в книге, которую прятали при храме, пока в топке не спалили. А писана она была последним пастырем Иной.
— Да брешет он всё! — похлопал меня по плечу Алекса. — У тебя дед Кондратий сказки все жуткие. Я про любовь просил, а ты нам чё выдал?
— А чё ж не про любовь? — переспросил дед.
— И где в твоей истории хоть слово о ней?
— А «красивая»? А «нагая»? — возмутился Кондратий.
— Семьсят лет в обед, а он всё не угомонится! — бурчал атаман, потом скомандовал. — Постовые по местам! Остальные — на боковую.
И так ко мне повернулся, глазом подмигнул. Намекнул на что-то.
— Ну, где тебя селить будем? Могу предложить свой уголок…
Положил мне руку на плечо.
— Слышь, шипелявый… — сбросила его клешню я. Он оглянулся на Шотика, увлечёно нанизывавшего собственные зубы на ниточку, и передумал ко мне лезть. Сам, видать, ожерелье такое носить не хотел.
— Спокойной ночи! — помахала ему я, и мы с Тенью заняли укромный уголок у костра. Я разлеглась на волке, как раньше, когда на кровати спать можно было только в мечтах, и задумалась. Из головы никак не шёл рассказ Кондратия.
— Значит, все те ужасы, о которых рассказывала бабушка, связаны с Иной, — проговорила я.
— Ты спрашиваешь или утверждаешь? — возник рядом ветреник.
— Ты же слышал, что он сказал. Красные глаза. Единство. — Повторила я. — Далеко ли отсюда бывшие владения Добрана?
— Хочешь знать, где находилось то место с ямой? — понял Вей. — Для меня близко. Но я уже давно не исчисляю расстояние человеческими мерками. К тому же, это было где-то на самой границе королевств. С тех пор многое изменилось.
— Вей, а вы, боги, знаете, где находится алтарь? Как его найти?
Мне пришло в голову, что стоит найти точку отсчёта наших несчастий и проверить, хорошо ли она скрыта. Если нет — уничтожить. Руи, наверное, тоже так считал, поэтому присоединился к беседе.
— Нет, — грустно ответил ветреник. — Не знаем. Не чувствуем. Только вы, люди, способны на это.
— А почему?
— Потому что все боги хорошенько прячут свои игрушки! — сказал он. — Это Мать с Отцом придумали, чтоб мы не дрались из-за них. Вот никто и не в курсе, где чей храм, чей алтарь находятся. На эту Иную, видимо, тоже как-то распространилось указание Всевышней.
— По хорошему счёту, уничтожить его надо! — выдал Руи.
— Да! — согласились все, и даже Тень.
— Только как? — тяжёлая мысль серьёзно озадачила всех.
— Ладно, потом об этом подумаем, — погладил меня по голове Вей. — Ведь это не к спеху. Ничего ведь пока нам не угрожает…
Мне очень не понравилось то, как он говорил это. И Руи тоже уставился на него с особым интересом. Но, поймав взгляд моего деда, усмехнулся.
— Действительно. Отдыхай, — поддержал призрак. — А то явишься к своему королёнку грязная, уставшая. Он на тебя и смотреть не захочет.
Я в который раз пожалела, что не могу хотя бы попробовать и накостылять ему.
— Эй, дядьки, а призраки и боги могут врать? — на всякий случай уточнила я.
— Конечно, нет! — заверили они, синхронно изобразили крест на пузе и исчезли.
— Как же всё странно, — сорвалось с губ. — Я думала, что за время, пока мы просидели в Унне будут хотя бы нападения, попытки завоевания. А здесь тихо.
Волк шумно вздохнул.
— Я не каркаю! — поняла его. — Просто это… Подозрительно. Или они армию собирают?
Волк ответа не знал. А тот, кто мог бы подсказку дать, судя по всему, удрал куда-то вместе с Веем.
Тень положил морду на лапы и прикрыл глаза. Я последовала его примеру. Уткнулась носом в тёплую шерсть…
— Фу! — тут же отстранилась. — Тебя надо помыть!
Тень недовольно на меня посмотрел. Отвернулся. Я постаралась примоститься так, чтобы не нюхать его. Долго не могла улечься. Постаралась избавиться от дурных мыслей и думать о том, что завтра-послезавтра проеду две-три деревни, два крупных города, и окажусь в столице Карры — Сулане. А там меня встретит Тай.
Но сказ об Иной так угнездился в моей голове, что снились кошмары. Умирающая темноволосая женщина на белом камне. Её дух отделился от тела, но домой, в родной мир не отправился — не знал как. Поэтому и остался. Рассердился и вселялся в каждого встречного, оставляя в нём по крупице себя. А потом эти частички, подпитанные мерзкими чувствами жадности, ревности росли и заполоняли души. И вот уже целая толпа людей с красными глазами, лишённых собственного разума, становилась единым целым — Иной, её новым обликом. И она снова могла чувствовать, говорить, дышать… Но была безумной. Совершенно безумной. Не понимающей, что творит. Хотя. Она перестала понимать собственные поступки сразу после того, как попала к нам.
