Именно поэтому мне показалось нужным пойти на маленькую невинную ложь. Шелли не просила меня снова выйти на работу. Это я набросилась на нее и почти умоляла взять меня. Но, как напомнил мне Ричард, эта жизнь была тем, чего хотела я. Мечтала о куче детей и своем доме, которым буду заниматься. Я грезила о большой кухне с кастрюлями и сковородками, свисающими с потолка. Собиралась каждый вечер готовить потрясающие блюда для своей семьи. Я всего этого хотела, и именно я много месяцев с блаженным видом разглагольствовала о том, как мне не терпится с головой окунуться в материнство, и как мечтаю наполнить этот дом детьми, друзьями и смехом, и как много у меня будет дел, и какой прекрасной будет жизнь вдали от рабочей суеты. Ричарду неважно, чего я хочу, главное – чтобы это делало меня счастливой. Абсолютно убеждена, что Ричарда ни капли не смутило бы, если бы я передумала или решила работать на полставки, или еще что-то. Это не он разочаровался во мне. А я сама в себе.
– Мне кажется, это может быть весело. Скучаю по офисной беготне.
Он делает глоток вина.
– И в этом оживленном офисе ты будешь работать вместе с Энтони? А что с нашим ребенком? Что с ней будет?
Я накрываю его руку ладонью.
– Во-первых, я буду работать из дома. Когда я сказала про офисную беготню, это было фигурально. Во-вторых, даже не знаю, работает там до сих пор Энтони или нет.
А вот это ложь. Энтони там
– Этот парень с работы, он просто покоя мне не дает! Постоянно со мной флиртует. Это очень мило, но, знаешь, он совершенно не понимает намеков! – как-то сказала я Ричарду. Мы сидели в очень дорогом ресторане в Мейфэре. Я даже купила по случаю новое платье, которое стоило пол моей зарплаты.
У него на виске вздулась вена.
– Но почему он продолжает? Он ведь знает, что ты занята?
– Да! Конечно, знает. Просто…
И вот этого мне говорить не стоило. По его интонации мне сразу следовало понять, что все выйдет не так, как я рассчитывала, но я уже слишком вошла в роль.
– Мы поцеловались всего один раз, – легкомысленный взмах руки. – Я напилась. Рождественская вечеринка. Что тут еще скажешь? В общем, – театральный вздох, – мне кажется, что он немного в меня влюблен.
Ричард очень медленно опустил бокал на стол.
– И часто ты это делаешь? Напиваешься и трахаешься с другими мужчинами?
Я громко ахнула. Он подозвал официанта.
– Счет, пожалуйста.
– Ричард, что ты делаешь? Мы же только пришли.
– Не хочу разлучать тебя с твоим любовником. Если ты предпочитаешь провести вечер с ним, то так и сделай.
Я стала ему возражать, призналась, что все это рассказала, только чтобы заставить его немного поревновать, что я идиотка и никогда, никогда даже не задумаюсь о том, чтобы уйти к кому-то другому. Но его лицо покраснело от злости, а руки на коленях крепко сжались в кулаки. Никогда раньше не видела его в таком состоянии и не могла ожидать такой реакции. Я пыталась объяснить. Это все неважно. Это был просто поцелуй. Энтони ничего для меня не значит. Только Ричард. Я все продолжала и продолжала говорить, но Ричард не слушал. Обычно я оставалась у него дома в Кенсингтоне, но вместо этого он посадил меня в такси и ушел. Я доехала до дома на поезде, не переставая рыдать, в своем элегантном новом платье.
На следующий день он прислал мне дюжину роз и записку.
И я простила, конечно. Но после того случая была осторожна, потому что у моего слегка чудаковатого, немного чокнутого седеющего Кларка Кента тоже есть характер. С тех пор я только однажды видела, как он потерял самообладание. Что-то случилось у него на работе – я толком и не поняла что. Это было у нас дома, разговор происходил по телефону. Ричард ударил кулаком в окно. Ну, не совсем в окно, потому что оно не разбилось. Но, наверное, было больно.
– И я ведь не первая, кто будет работать из дома, – говорю ему я. – У нас в офисе есть пара человек, которые работают один или два раза в неделю. В наше время это обычное дело.
– Но что с Эви? – спрашивает он.
