Пусть она уйдет полностью

Ричард с большой заботой относится к Эви, и это одна из тех его черт, которую я люблю больше всего. С первой минуты ее рождения он хлопочет вокруг нее, волнуется, защищает. Он пришел в восторг, когда я сказала, что хочу взять отпуск по уходу за ребенком минимум на два года. Иногда мне кажется, что Ричард волнуется о ней даже больше, чем я, а это о многом говорит. Он с такой же тщательностью выбирал качественную видеоняню (как по мне, предельно прозаический предмет), как другие выбирают школу.

– Мне, конечно, будет кто-нибудь помогать. Няня, которая могла бы приходить и присматривать за Эви, пока я работаю.

– Но как ты поймешь, что ей можно доверять? А вдруг она захочет забрать Эви? Вдруг она украдет нашего ребенка?

Он же не говорит серьезно?

– Ричард! Сейчас множество профессиональных нянь. Я обращусь в приличное агентство. Они работают только с проверенными людьми с блестящими рекомендациями. Я же не возьму человека с улицы! Обещаю, – улыбаюсь я, и он приподнимает уголки губ в ответ.

– Джоанн, дорогая, если ты правда этого хочешь, то я считаю, это отлично. Поздравляю! – Он поднимает бокал, и я делаю то же самое.

– Спасибо. Это много для меня значит.

Мы обсуждаем, как у него прошел день, а потом Ричард спрашивает:

– Ну а ты сегодня чем занималась?

Ну, все утро я сидела с Эви. Потом получила почту, которую оставила на полке, но ты на нее едва взглянул, так что не заметил письма от Изабеллы. Еще пыталась поговорить с Роксаной, но она не изъявила встречного желания, а потом я заснула с Эви на руках, и пришел ты.

– У меня был очень насыщенный день, – говорю я. – Думаю купить велосипед.

Только после ужина, когда мы располагаемся в гостиной, Ричард усаживается читать почту. Я разжигаю огонь. Это единственное, что у меня действительно хорошо получается – поддерживать жаркое пламя. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Ричарда, как будто ни чуточки не интересуюсь, что там ему пришло. Поглаживаю Оскара и жду: терпения у меня хватает ровно на пять минут. Потом я возвращаюсь на диван, подбираю под себя ноги и наклоняюсь к нему, будто только сейчас заметила, что он читает письмо от Изабеллы.

– От кого это? – изображаю святую невинность.

– Ты не поверишь!

– Что? Кто это?

– Это от Хлои.

Я откидываюсь назад.

– От Хлои?

Он размахивает письмом в воздухе, а на его привлекательном лице расплывается улыбка. Ричард медленно качает головой, одновременно радостно и удивленно.

– Она хочет приехать навестить нас.

– Твоя дочь Хлоя?

– Да! – Он переворачивает листок и продолжает читать с такой широкой улыбкой, что у него на правой щеке появляется ямочка. – Она пишет, что ей надоело сердиться. Только послушай. «Я так по тебе скучаю, папуль. Я сожалею обо всем, что случилось, и очень хочу повидаться со своей маленькой сестренкой. У меня скоро кончается семестр. Я могла бы приехать и немного у вас пожить, если вы не против». – Он поднимает взгляд. – Можешь в это поверить?

Я чуть не спрашиваю, не пишет ли она что-нибудь про меня, не хочет ли повидаться со мной? Но, наверное, нет. На самом деле именно из-за меня они рассорились. Не знаю почему, ведь я ее ни разу в глаза не видела, но она так расстроилась, когда ее отец решил снова жениться, что категорически отказалась прийти на нашу свадьбу. Она не разговаривала с Ричардом с тех самых пор, несмотря на его многочисленные попытки наладить отношения. А это было восемнадцать месяцев назад.

– Когда ты рассказал Хлое про Эви?

Я рада, что они пообщались, но, с другой стороны, меня это удивляет, потому что он раз за разом откладывал разговор. Мы сделали много семейных портретов после рождения Эви, и я подумала, что идеально будет отправить ей один из них. Предлагала ему написать примирительное письмо. Но он хотел поговорить с Хлоей лично, а с учетом того, что она даже на звонки его не отвечала, это казалось утопией.

– Почему ты не сказал мне? – спрашиваю я.

Эви начинает плакать. Мы оба пялимся в динамик, гадая, успокоится она сама или нет.

– Думаю, это просто потрясающие новости. – И я говорю это не только потому, что письмо не от Изабеллы! Плач Эви затихает. Мы оба облегченно вздыхаем. – Так когда она хочет приехать?

Он смеется.

– В пятницу.

– В эту пятницу? То есть через три дня?

– Да! – Ричард вскакивает на ноги. – Я прямо сейчас ей позвоню.

Он выбегает из комнаты. Оскар, до этого спавший у камина, приподнимает голову и смотрит в сторону двери, вероятно, размышляя, стоит ли идти за Ричардом. Но в итоге решает не утруждаться. Я почесываю его между ушей, и он снова укладывается, урча от удовольствия.

– Хлоя приедет повидаться со своей маленькой сестренкой! – шепчу я.

Отлично. Теперь я разговариваю не только с ребенком, но и с собакой.