– Не могла же моя мать заказать свой портрет у художника из Прованса или Аквитании, на самом деле, – рассуждаю я, пока Тимоте усаживается.
– Признайся, что это было бы наименее смешным во всей истории, – поддразнивает меня Тим во время совместного селфи – он явно очень хочет, чтобы я улыбнулась.
– Обещай, что мы не грохнемся.
– Заметано, – говорит он, одновременно засовывая мне в уши беруши, а в рот жвачку.
Я жую так, как будто не только моя жизнь, но и существование всех пассажиров, пилота и даже стюардесс зависит от этого. Про себя же повторяю цифры, почерпнутые в каком-то подкасте перед отъездом: шансы погибнуть в самолете равны одному к двумстам тысячам, после взлета бояться вообще нечего.
Мне нравится думать, что именно благодаря моему отчаянному жеванию примерно через час, который показался мне сутками, самолет приземлился совершенно целым. Я так и не решилась больше глянуть в иллюминатор, несмотря даже на заверения Тимоте, что полет над горами сопровождался восхитительным видом. Я обещала потом посмотреть в гугле.
Мы забрали с полок сумки и ждали нашей очереди на выход. И когда я ступила на трап, ведущий на летное поле, то ощутила, как влажный воздух прижимает мое платье к телу. Мои ноздри учуяли пьянящий запах, запах цветов или деревьев. Запах свободы.
Только возле багажной ленты, в ожидании чемодана, я осознала возможные последствия моего отчаянного поступка. От отца и сестры меня отделяло целое море, и я утратила привычные ориентиры. Возможно, я смогу найти в этом путешествии свою мать. Лавина новой информации посеяла панику в моей голове. В груди бьет огромный барабан, а я никогда не была хорошим музыкантом. Дыхание отклоняется от ритма, и меня выкидывает из мелодии. Страх занимает место дирижера моего оркестра.
– Мне надо присесть, – заявляю я, резко садясь.
Раз, два, три. Раз, два, три.
Тимоти встал на колени возле меня.
– Посмотри на меня и дыши, – шепчет он. – Ты уже сделала первый шаг. Если ты перестанешь гордиться собой, я могу делать это вместо тебя.
Я вяло отмахиваюсь:
– Я чувствую себя семилетней девочкой, которая впервые пришла в школу без родителей. Нет, серьезно? В моем возрасте? С какого момента можно считать, что жизнь прошла зря?
– Когда начинаешь решать проблемы мироздания вместо того, чтобы взять чемодан. Давай, вставай, – подбодряет меня Тим, помогая подняться.
Барабан перестает бить. Но чтобы совсем успокоиться, мне нужно получить от Тима еще одну гарантию.
– Клянешься, что мы не будем гоняться за призраком по всем кустам?
– Обещаю. Мы не собираемся ловить корсиканскую мафию. К тому же это уже несколько поздновато.
– Ха-ха. Очень смешно. Ты меня понял. Я тебя знаю, Тим. Ты ведь специально так говоришь, чтобы потом я не смогла тебя упрекнуть.
– Это комплимент, надеюсь? – заявляет он, ударив себя в грудь. – Не волнуйся, – продолжил Тим более серьезно, – нужно только представить, что мы отправились в настоящее путешествие. К тому же мы никогда не путешествовали вместе. Почему бы не воспользоваться случаем?
– Я не знаю, готова ли к путешествию.
– На все сто, – кивает он. – Надо только отпустить ситуацию.
– Ладно, – отвечаю я спокойно, в то время как мой желудок скручивается.
Это путешествие готовит мне испытания.
Когда мы нашли арендованную машину, я отправила сообщение: «Долетели нормально» в наш семейный чат и открыла навигатор, пока Тимоте настраивал зеркала и заводил машину.
– Ты можешь сказать мне точный адрес?
– Да навигатор нам ни к чему: тут всего одна дорога, которая огибает мыс… но если так тебе спокойнее, то вбей «Санта-Мария-ди-Лота»[4], этого хватит.
Я стискиваю ткань платья. Вся организация поездки легла на плечи Тимоте, мастера импровизации. Он предложил заняться поиском гостиницы, поскольку я сама платила за билеты.
– Слушай, а мы что, едем не прямо в Лури?
– На сегодня я решил заказать гостиницу рядом с Бастией, чтобы подстраховаться на случай задержки рейса, или если вдруг будут пробки, – поясняет он, бросив взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем обогнать другой автомобиль.
– Мой папа одобрил бы.
– Конечно, это он меня и научил, – шутит Тим. – В любом случае выставка в Лури откроется только в субботу, поэтому было бы жаль просидеть в гостиничном номере все время. Выходит, мы воспользуемся возможностью переночевать возле моря и будем жить там, куда приведет нас наше расследование, правда?
– В принципе, я не против, но у нас аж в четыре раза вырастет риск пострадать от клопов, если мы будем переезжать ежедневно.
– Ну, с клопами это еще надо проверить, – заявляет Тим с серьезным видом. – Однако переезды позволят нам пообщаться с большим количеством народа и побывать в разных местах. Типа крутой
Меня было одолевает моя тяга к рутине, однако сказанное Тимоте вдруг проникает в мой разум. Отпустить наконец. Может быть, надо начать именно с таких мелочей?
– Мы же вместе решили, что ты отвечаешь за ночлег, так что давай, как договаривались.
