Это была идея нашей прабабушки. Она заверила нас, что из ее сада зрелище будет невероятным. Мы долго искали, что могло бы олицетворять мою маму, поскольку знали ее не так уж хорошо. Селия склонялась в сторону какого-нибудь нежного слова, пока я не показала ракушку, прикрепленную к моему браслету.
– Око святой Лючии,
И тогда Тимоте, Селия, папа и я приступили к работе. После посвящения, произнесенного пожилой женщиной, она отвела нас с Селией в сторонку. Она сказала, что не чувствует достаточно сил, чтобы войти в пляжный домик, но протянула нам связку ключей.
– Это подарок тебе на день рождения. Он твой, твой и твоей сестры. Я надеюсь, что вы будете приезжать, пока я не уйду совсем…
Потрясенные трогательным подарком, мы с Селией пообещали, что приедем, и я знаю, что это не просто слова.
А потом мы поднялись обратно к нашей прабабушке.
Усевшись на скамейке в ее саду, мы любовались композицией, которая сверху походила на настоящее произведение искусства. Я сфотографировала ее, и в течение всего нескольких минут в моей голове забрезжили самые разные творческие идеи. Думаю, что я просто запрещала себе думать о творчестве долгое время, но сейчас это именно то, что нужно. Создавать, рисовать, писать… я вдруг осознала, что могу попробовать все это, что я обязательно найду свой путь и больше не боюсь неудач.
Папина рука ложится на мое плечо, и я оборачиваюсь. Тимоте с Жероминой куда-то исчезли, оставив нас втроем вместе с Селией. Я погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как они ушли.
– Жеромина приглашает нас попробовать ее миртовый ликер, – говорит папа. – Мне кажется, надо поспешить, Тим явно стал поклонником корсиканских напитков и собирался приготовить мохито.
Я смеюсь, вспоминая наш аперитив на крыше террасы.
– Иду.
Но когда я собираюсь отправиться вслед за Тимом, папа неожиданно присаживается рядом со мной на лавочку.
– Ну, как вы, мои милые?
Длинные волосы Селии развеваются на ветру, она качает головой.
– Я… я не была готова к такому. Это же галлюцинации, разве нет? Диссоциативное расстройство личности. О таком я только читала в интернете.
– Нужно прочитать об этой болезни, – заявляю я.
Папа и сестра энергично кивают.
– А ты, папа? Как ты себя чувствуешь? – спрашивает сестра.
– Я грущу из-за вашей мамы. Она родилась в другие времена, если бы проблемы ментального здоровья тогда так же активно обсуждались, как сегодня, то, возможно, всего этого можно было бы избежать.
– Иногда в истории нет морали, – говорю я. – Просто это несправедливо, но случилось то, что случилось, и изменить ничего уже нельзя. Можно просто сделать вывод, что мы ни в чем не виноваты.
Они, несомненно, думают так же, как и я. С виной покончено. Ожидание ушло в прошлое. Прощай, ядовитая надежда.
Нас ждет новый этап жизни, он уже протягивает нам руки, и мы можем по-настоящему погоревать о нашей матери.
– А я, – продолжаю свою мысль, – готова решительно закрыть эту длинную главу и погрузиться в новую жизнь.
– Аналогично, – заявляет мой отец. – Я не смогу выразиться яснее, но чувствую себя так, будто с моих плеч свалился тяжкий груз.
– И я, у меня впечатление, что гнев, который я чувствовала по отношению к ней, слабеет, – признается Селия.
Папа заключает нас в объятия.
– Я сохраню только хорошие воспоминания, их у меня очень много. И думаю, что мне очень повезло с вами обеими, это настоящая удача, вы обе. И всё благодаря Натали, в конце концов. Ее исчезновение сделало нас ближе, мы поддерживаем друг друга и вместе движемся вперед.
Я вспоминаю свою теорию фургона, но оставляю ее себе. По голубому небу сегодня бегут невероятные облака, и я вдруг замечаю одно в форме голубя.
– Я согласна с тобой, папа. Желаю нам новых удивительных и волшебных приключений.
– Моя мать исчезла накануне празднования моего пятнадцатилетия, и все следующие пятнадцать лет мы ждали ее, пока не узнали правду и не расстались с надеждами. Этот опыт научил меня, что отнять надежду невозможно, но невозможно и заставить не задавать вопросов, сомневаться, недоумевать. Независимо от того, сколько времени это продлится – месяц или всю жизнь, – вам наверняка будет казаться, что это случилось только вчера, и вы будете задаваться вопросом, почему это случилось именно с вами. Сердце будет биться всякий раз, как вы увидите человека, похожего на того, кто исчез. Вам всегда будет трудно покинуть то место, где вы можете встретиться. Вы продолжите составлять списки, молиться, принижать значимость собственной жизни. И никто не бросит в вас камень.
