Но, помимо этого открытия, все то, что мы с Тимоте пережили с того момента, как я согласилась сесть в самолет, станет отныне моим будущим. Я буду пускать события на самотек. Рисковать. Осмеливаться. Творить. Набивать синяки и шишки и терпеть провалы, но они не вгонят меня в отчаяние, а наоборот, помогут двигаться дальше. Когда мы падаем в грязь, то находим что-то в ней. Я улыбаюсь, думая об этом высказывании, которое я должна была бы вытатуировать у себя на коже, чтобы не забыть. Превратить испытания в уроки жизни, дать себе время на разговоры, рассказывать о своих чувствах в песне… Будущее мне кажется сияющим. Тем более с Тимоте рядом. От этой воображаемой сцены сердце начинает биться быстрее.
Легкий стук в дверь прерывает поток моих мыслей. В приоткрытую дверь просовывается рука с булкой с изюмом, увенчанной свечой. Я хохочу и вдруг осознаю, что круг замкнулся.
Сегодня – ровно пятнадцать лет, как исчезла моя мать. Половину своей жизни я провела в ожидании призрака, замкнувшись в себе и в своем страхе перед жизнью. Теперь все это кончилось. А сегодня еще и мой день рождения. Я не потеряю больше ни секунды, ни крошки. Я буду поглощать жизнь, наслаждаться маленькими радостями, удивляться повседневности. Я хочу быть свободной, стать женщиной моей мечты, той, что танцует под дождем в ожидании радуги. И плевать, если я иногда буду раздражаться от того, как медленно едет фургон. Жизнь полна испытаний, но не жить ее на всю катушку – это самая большая опасность.
Тимоте заходит, распевая: «С днем рожденья тебя» и пытаясь ровно удержать булочку на ладони. Его взгляд полон нежности, и я читаю в нем обещание, которое Тим всегда держал: он будет рядом со мной всегда, мы будем вместе. Будут взлеты и падения, как уже было в прошлом. Будут ссоры, споры, разные мнения. Но всегда будут и смех, и радость, и путешествия, и любовь. Много любви.
Я вовсе не лишена духа романтики. С Тимом я могу забыть про серьезные вещи, и мое сердце окутает любовь, как плющ обвивает стены дома.
Я задуваю свечу, думая изо всех сил о желании: устроить жизнь в соответствии с моими стремлениями. Я еле-еле успела проглотить кусок булки, которой Тимоте выманил меня из кровати. У него есть для меня сюрприз, и я должна приготовиться.
– А ты не хочешь прилечь обратно? – спрашиваю я.
– Уверяю тебя, когда ты узнаешь продолжение программы, то не пожалеешь о прерванном утреннем блаженстве. Давай, поспеши!
– Надеюсь, что это завтрак из как минимум пяти таких булочек с изюмом. Я умираю с голоду.
Мы, смеясь, спускаемся по лестнице и идем в сторону деревенской площади. Первое, что я замечаю – это направленный на меня телефон Тима. Зачем он меня снимает? Я моргаю, прежде чем проследить взглядом, куда указывает его палец. И застываю, будто мои подошвы приклеились к мостовой, увидев двоих людей, поразительно похожих на папу и Селию. А затем понимаю, что это не просто сходство. Это они, передо мной.
Папа, оторвавшийся от пазлов, выглядит гораздо моложе. А может быть, знание правды сняло груз с его души.
Я сжимаю их в объятиях, чуть не задушив. Я никак не могу поверить, что они приехали ко мне. Не могу поверить, что они сели в самолет, взяли машину, проехали петляющей дорогой до Нонцы… чтобы провести этот день рождения со мной. Мое сердце разрывается от счастья, благодарности, слезы радости текут по моим щекам.
К счастью, у моей сестры есть талант разряжать мои эмоциональные приступы юмором.
– Эй, а завтрак у нас будет? Я пересекла всю Францию не для того, чтобы смотреть на твои нюни!
Я смеюсь сквозь слезы, и, прижавшись ко мне, сестра шепчет:
– Заметила, какими глазами вы с Тимом смотрите друг на друга… ну что, все наконец свершилось?
И тут я сознаю, сколько счастья, так и просившегося в руки, я упустила за эти годы.
Завтрак плавно переходит в банкет в тени деревьев кафе у башни. Кофе и апельсиновый сок текут рекой, разговоры тоже. Пока мы не говорим о матери, это время праздника. У нас еще будет возможность поговорить попозже. Но тем не менее есть кто-то, кого я хочу обязательно с ними познакомить.
– Пока вы еще не очень устали, я хотела бы отвести вас к Жеромине. Селия, уверена, что она тебе понравится.
Прижавшись друг к другу, мы восхищаемся видом, пока Жеромина декламирует нам стихи на корсиканском. Мы не понимаем почти ни слова, но, как и во время концерта корсиканской песни, нас уносят торжественность и эмоциональность звуков. Я поддерживаю прабабушку, встав справа от нее. С другой стороны ее поддерживает моя сестра. Наши взгляды встречаются, и улыбка, унаследованная ею от матери, расцветает на лице Селии.
После неловких, но полных нежности представлений Тим снова предложил спуститься всем вместе на пляж, чтобы отдать почести моей матери. Внезапно я подумала, что восьмидесятичетырехлетняя Жеромина с палочкой не справится. Тем не менее она показала, что все еще намного сильнее меня, – мне оказалось труднее, чем ей, восстановить дыхание.
Добравшись до залива, мы собрали белые камни, чтобы сделать рисунок на черной гальке.
