Была здесь известная пирамидостроительница Василиса, по прозвищу Премудрая. Многим из здесь присутствующих подкинула она деньжат за счет облапошенных простаков, так больше и не увидевших своих последних, кровных. Не повернется у нас язык отчитать этих несчастных – типа «Поделом вам!». А вот вам, Василиса Ивановна, должно быть стыдно зарабатывать обирая и без того обделенных! Это адресуется также и друзьям вашим, тем, кому «помогали».
Повстречали мы здесь и известного банкира Артунина Гамлета Шекспировича. Три банка под его мудрым руководством приказали долго жить, но всякий раз он, как сказочная птица Феникс, возрождался из пепла, становясь заметно богаче, чем прежде.
Присутствовал и сам генерал-полковник Безбородько. Злые языки судачили – богат генерал несметно! Продавал, мол, и поныне продает материальную часть советской нашей, то бишь российской, армии, оставшуюся без должного надзора. Нам, впрочем, вскоре предстоит снова встретиться с товарищем генералом и познакомиться с ним гораздо ближе.
А сейчас сфокусируем внимание на том, молодом на вид... Небезынтересно узнать, что с позволения сказать, «парень» этот шестой десяток разменял. Зовут Игорь Николаевич Золото... В подпитии Игорь Николаевич часто жалуется на свою примечательную фамилию: «Хлебнул я, – любит рассказывать он с пьяной, дрожащей слезой в голосе, – с лихвой из-за этой гребаной фамилии. В школе, а впоследствии в институте, называли меня товарищи – говном... Так и дразнили: Игорь Николаевич Говно!».
Оставив безутешного Игоря Ивановича горевать над незаслуженной несправедливостью, протиснулись мы дальше сквозь толпу, приобретающую всё большую и большую плотность по мере нашего сквозь нее продвижения. Не успев совершить и пары шагов, повстречали хорошо знакомого каждому столичному тусовщику господина Турсунова, нефтяного магната, шоб он сдох! Господин Турсунов держался классно. В смысле – важно. Он относился к категории людей, искренне верящих в то, что только лишь благодаря собственному гениальному уму они всего за десять–пятнадцать лет сделались владельцами подавляющей части подземелий родины, вернее, их неистощимого содержимого, которое природа накапливала на протяжении сотен миллионов лет. Больше сказать о нем, пожалуй, нечего. Так что оставим этого господина в компании с его же заблуждением, приятно ласкающим самолюбие, и проследуем к следующему персонажу. Тем более, что наше мнение ни в малейшей степени не может отрицательно сказаться на величине состояния господина Турсунова.
Совершенным сюрпризом выглядели взявшиеся откуда ни возьмись, иностранные подданные, представленные тремя черными (кожа их практически не отражала фотонов) толстыми Ви-Ай-Пи-господами из промелькнувшей уже в нашем повествовании африканской страны Бурна-Тапу. В целях экономии твоего драгоценного времени, уважаемый читатель, этих дядек мы пока тоже обойдем, поскольку встретимся с ними позднее.
Среди разношерстной толпы встретился нам популярный в народе массовик-затейник Сенькин. Влюбленными глазами он пожирал своего собеседника, полностью «озвездевшего», певца Кузькина. Время от времени Сенькин что-то интимно шептал ему в ушко с серебряным колечком в мочке. У этих «труба была пониже и дым пожиже», но и они чувствовали себя здесь вполне среди своих.
Много путалось под ногами также и мелкой шушеры, сомнительных личностей, право, не сто;ящих отдельного упоминания...
Говорили обо всем: что какая-то попсовая «звезда» в очередной раз развелась, а другая вышла замуж; о том, что в новгородской области в озере появился гигантский сом, который затаскивает в пучину домашнюю птицу, коз и овец, отмечены даже случаи исчезновения людей; о том, что депутат Филькин построил дворец на Рублевке и огородил поместье стенами, как две капли воды похожими на кремлевские; что в древко флага Федерации на Дворце съездов средь ясного дня ударила молния.
Мужики все больше перетирали о своем, о мужском.