Роза и бассейновские девушки расклеивают по городу листовки о пропаже Эдди, и за карточным столом у бассейна стало тише, но выводок ребятишек, за которыми надо приглядывать, никуда не делся, так что после полудня девочки по-прежнему сидят перед запотевшими бутылками с холодным чаем, играют в карты и обмахиваются бумажными веерами, только теперь голоса притихли и все держат уши востро.
Слова Анны почти поставили все фрагменты на место, подтвердив мои подозрения. Думаю, я была права и помогу ей выяснить, что случилось с Генри, но, если честно, я до смерти напугана. Надо как-то обезопасить себя на случай, когда все полетит кувырком. А если мои догадки окажутся верными, это точно случится.
Мне нужна пара дней, но у меня точно есть информация о Генри, которую Анне тяжело будет услышать.
В четверг днем Фрэнк приносит доску для шашек, и мы сидим на бетонной плите перед офисом, скрестив ноги в шлепках, потягиваем лимонад и играем. Пока он думает над следующим ходом, у меня звонит телефон.
Я невольно каменею, как всегда в последнее время, когда слышу стук в дверь, телефонный звонок или кашель по соседству – да много по каким причинам. Вижу, что снова звонит Рид, ставлю телефон на беззвучный режим, переворачиваю вниз экраном и улыбаюсь Фрэнку.
– Дамка! – объявляет он.
В последнее время Рид часто звонит, видимо, бесится из-за инструментов и еще потому, что Каллум заставил его уйти, но теперь эти инструменты принадлежат Фрэнку, и Рид получит их только через мой труп. Может, он действительно пытается подать на меня в суд, как я ему сказала. Рид, собирающий кроватку из «ИКЕА»? Ну да, как же. Он просто ведет себя как говнюк мирового масштаба, и я отказываюсь отвечать. Однажды я попросила его дать мне шестигранник, а он дал ключ-звездочку, с ума сойти. Кроватку он соберет разве что из LEGO, так что пусть лучше держится от меня подальше.
Когда я думаю об этом, мне хочется защитить Фрэнка. А еще мне приятно, что я наконец-то перестала гоняться за Ридом и его… беременной молодой невестой. Может быть, именно это мне и нужно было, чтобы двигаться дальше. Может, я даже должна быть благодарна за то, что могу оставить все в прошлом. И возможно, все к тому и шло, но я столько месяцев мечтала увидеть его имя на экране телефона, и теперь, когда он и правда звонит, все идет кувырком. Но раз я лишь ежусь, это уже… прогресс. Ладно, Рид, неужели тебе нечем заняться, да еще когда на подходе ребенок, кроме как преследовать меня ради драгоценного набора инструментов? Ну давай, продолжай звонить, посмотрим, как далеко ты зайдешь.
Я замечаю, как к почтовым ящикам подходит Каллум, и окликаю его. Сейчас не шесть часов – неурочное время.
– Привет, – говорю я, он видит Фрэнка и подходит к нам.
– Хотите сыграть? – интересуется Фрэнк.
– Нет, спасибо, я уже ухожу. Сегодня на стадионе баскетбольная игра. Хотел только взять дождевик, – говорит он, и Фрэнк кивает.
– У тебя еще течет кран? – спрашиваю я, потому что обычно мы ведем до боли пустые разговоры у почтовых ящиков в шесть часов вечера, но вчера Каллум наконец-то сказал кое-что новое – что по ночам у него капает из крана.
– Вроде да. Я закрываю дверь в ванную, чтобы не слышать, но, думаю, он еще течет.
– Я починю, обещаю, – говорю я, и Каллум скептически кивает, машет Фрэнку и направляется к машине.
– Я могу помочь? – спрашивает Фрэнк с таким энтузиазмом, что я не способна отказать.
Он бежит за поясом с инструментами, чтобы встретиться со мной, я иду за своим ящиком и захожу в квартиру Каллума.
Как, наверное, любой другой любопытный человек, я шарю в кухонных шкафчиках. Ничего интересного. Только безумное количество лапши быстрого приготовления и замороженных обедов, а также шесть упаковок пива. Беру одну банку и мысленно обещаю расплатиться. Осматриваю кран в ванной и вижу, что он протекает, потом заглядываю под раковину, освобождаю место для доступа к трубам и притаскиваю ведра на случай, если понадобится вскрыть трубу.
У меня замирает сердце, когда я вижу в пластиковой корзине, рядом с бритвами и лосьоном после бритья, старые резинки для волос и щипцы для завивки, принадлежавшие Лили. Трудно представить ее здесь. Она всю жизнь провела в другом месте, и вот однажды начала кашлять, решив, что простудилась, а это оказалось смертным приговором. Я плохо ее знала, но до сих пор вспоминаю и понимаю, какая пустота осталась после нее в жизни Каллума.
Теперь я чувствую себя засранкой, сующей нос куда не надо, поэтому выхожу и жду Фрэнка – ремонт ерундовый, и я не хочу заниматься им без мальчишки. И тут мимо проходит Анна, очень удивившись, увидев меня здесь.
– Ищешь Каллума? – спрашиваю я, и она краснеет.
– Да, просто… Я хотела с ним поговорить, но…
Она явно нервничает, и я знаю, она ждет от меня ответов. На ее месте я тоже жаждала бы выцарапать себе глаза за то, что говорю загадками и заставляю ждать. И еще я могу сказать, что Каллум ей нравится и она, вероятно, чувствует себя виноватой. Я не идиотка. Вижу, что между ними происходит, и поэтому бросаю ей кость.
– Я чиню кран. Каллума нет дома.
