Роза, Кристал и Джеки наблюдают за нашим разговором, переводя взгляды туда-сюда, как на теннисном матче. Теперь они смотрят на меня в ожидании ответа.
– Было бы здорово, – говорю я. – Сегодня у меня нет дел, но утром надо разобрать сто пятую, если хочешь помочь.
– Что значит разобрать?
– Когда жилец съезжает, я чищу квартиру и подкрашиваю. В сто пятой надо починить встроенную микроволновку, потому что кто-то… кто-то не получил обратно залог, после того как сунул туда сковородку с тунцом и все взорвалось. Так что там пованивает. Как тебе такое веселье?
– Отлично! – улыбается он от уха до уха.
– Начну прямо спозаранку. Тебе придется принести мне кофе, – улыбаюсь я в ответ, зная, что Мэри варит отличный кофе и будет рада услужить.
Он салютует мне и обещает прийти. А потом возвращается к своей книге. Прежде чем женщины успевают похихикать над этим, тренькает мой телефон – видимо, у кого-то что-то сломалось, потому что в последнее время мне шлют сообщения только по этой причине.
Глядя в него, я на мгновение замираю. Не могу поверить. Это приглашение на Летний блиц – благотворительный бал, который в последние шесть лет я помогала организовывать каждый год, но с тех пор как устроила сцену, обнаружив Рида и Кимми вместе, меня подвергли остракизму. Например, воскресных бранчей-девичников после моего переезда в «Платаны» было уже двадцать девять, и ни одного приглашения. Не то чтобы я считала. Однажды позвонила Камилла Гарсия – узнать, как я, но, судя по голосу, ей было неловко. После того как я врезала Риду по голове, он подал в суд, пытаясь запретить мне к нему приближаться, но у него не вышло, зато все мужья сплотились вокруг него, а мои «подруги» были их женами. Рид знаком с ними еще с колледжа и был на нескольких свадьбах, а я просто стала придатком к нему. Поэтому, когда меня заменили, «дружба» по наследству перешла к Кимми.
Все поездки на выходные в Кабо, шопинг и просекко после обеда, игровые вечера, званые ужины, барбекю – все у меня отняли за один ужасный миг. Я даже не подозревала, что он мне изменяет. Я как раз шла за ребрышками, когда ко мне неожиданно заглянула Дженни Уинтерс, и мы решили устроить вечер с розовым вином на заднем дворе. В «Барни» нет доставки, поэтому мы решили, что она досмотрит ту серию «Визы невесты», которую я уже видела, пока я сбегаю в магазин, а потом вместе включим следующую.
Рид сказал, что задержится в офисе допоздна, а после у него поздний показ. Невозможно описать мое потрясение, когда я увидела их за угловым столиком с парой бокалов сухого мартини. Рид лапал Кимми под юбкой. Меня захлестнула ярость. Не горжусь тем, что чисто механически ударила его. Я никогда в жизни никого не била. Я подошла к нему сзади и замерла на мгновение, разинув рот, а он и не заметил меня, не почувствовал моего присутствия, настолько был поглощен вагиной Кимми, что я для него не существовала. А я-то приготовила на ужин его любимые ребрышки и картофельное пюре, вот сукин сын. И после этого предательства он каким-то образом оказался хорошим парнем. Сохранил друзей, поездки на Кабо, игровые вечера и, конечно, дом, потому что я, как выяснилось, там лишь гостила.
Наверняка приглашение прислали мне по ошибке, прием будет уже завтра. Кто-то, видимо, забыл вычеркнуть меня из списка. Счастливая случайность… Знаю, что меня не хотят там видеть, а если я появлюсь, будет немая сцена. Самое жалкое и отвратительное, и я прекрасно это понимаю, что мне хочется его увидеть. Хочется вернуть свою жизнь. Сделать так, чтобы он одумался и понял, что совершил огромную ошибку. Я хочу туда пойти.
Меня возвращает в реальность запущенная в голову спиралька картошки-фри. Я вытаскиваю ее из волос и вижу, как Кристал готовится бросить еще одну.
– Да что с тобой? Тебя что, тошнит? Ты вся позеленела.
А потом я зачем-то решаю рассказать девчонкам, что мой бывший и его теперешняя трофейная подружка будут на приеме, куда пригласили и меня, и я размышляю, стоит ли идти. Просто изливаю все это на них, не успев подумать.
– Ох ты ж, – говорит Джеки. – Ты должна пойти.
– Ага, – вторит Кристал. – Нельзя, чтобы эта сучка победила.
– Ну, – говорю я, – это же все-таки не соревнование, но если бы было оно, то она уже победила.
– Ну не знаю, – к моему удивлению, подключается Роза. – Сколько ему лет, твоему бывшему?
Она открывает бутылку с йогуртом и дает ее своему сыну Джорджу, и тот бежит к ней в кроксах, которые ему велики, через весь настил у бассейна.
– Тридцать девять, а что? – отвечаю я.
– А тебе сколько, тридцать шесть?
– Пять, – поправляю я.
– И ты сказала, что его нынешней двадцать два. Скорее всего, это кризис среднего возраста. Она быстро ему надоест. Подожди немного.
– Да что с вами такое? – вмешивается Кристал.
– А что?
– Сейчас разве пятидесятые? Я что-то пропустила? Ты же не хочешь его вернуть, верно? – Кристал поворачивается ко мне, и, видимо, мое унылое лицо служит ответом на ее вопрос. – О господи.
– Кто бы говорил, у тебя три с половиной спиногрыза и ни одного папаши, – возражает Джеки.