Я едва сдерживаю слезы, представляя Генри в студии. Он был таким дружелюбным, умел показать каждому, как много тот значит. Представляю, как он рисует портрет на холсте, перед ним на деревянном столе, заваленном кистями, стоит запотевший бокал с бренди, все окна открыты настежь, ветерок проникает внутрь, а в шезлонге позирует соседка. Именно в такие моменты он был счастлив. В основном это суровые портреты, фотореализм, редко – обнаженная натура. И никогда элегантный гламур. Просто реальные люди, каждая черточка лица, каждая жировая складка – все это присутствует в его работах. У меня теплеет на душе, когда я представляю его таким счастливым и спокойным.
– Да. Мы болтали о том, как вы ездили на выходные в Розуэлл, и я сказала ему, чтобы получил страховку от похищения инопланетянами, а он не верил, что такая существует. Мы проверили через его телефон – действительно, куча народа страхуется от похищения инопланетянами. Он решил, что это очень смешно. Я сказала, что у него больше шансов наткнуться на бигфута.
– На кого? – ошеломленно спрашиваю я.
– На снежного человека. В общем, не считая того раза, мы просто здоровались, когда он приходил и уходил. Пару раз еще поболтали, когда он пил пиво на балконе. Я плохо его знала, но все же… Никогда не подумала бы, что он… Ну сами знаете. Покончит с собой. Он казался таким счастливым.
Я вспоминаю ту поездку в Розуэлл несколько месяцев назад, как он купил для моих родителей маленькие зеленые солонку и перечницу в виде инопланетян, потому что решил, что мама наверняка придет от них в восторг. От воспоминаний у меня дрожат руки, и я пытаюсь сменить тему, чтобы выудить из этой женщины как можно больше информации.
– Люди должны знать, что этот человек опасен. Вы так не считаете? А его жена знает, чем он занимается? – спрашиваю я.
– Вряд ли. Вы знакомы с Розой? Она чуть не упала в обморок, когда Джеки бежала по мощеной дорожке и оторвала ноготь на ноге. Побелела как полотно. И муж-наркобарон, убивающий людей просто от нечего делать? Она наверняка не в курсе. Конечно, она знает, что он сидел в тюрьме за наркотики, но остальное? – Она качает головой и с хлюпаньем засасывает еще одну оливку из мартини. – Он делает вид, будто изменился, теперь у него есть достойная работа дальнобойщика и семья.
– Он был в тюрьме? – Охаю и понижаю голос. Может, она и не чокнутая, а этот парень и впрямь опасен, но я уже ничего не понимаю. Какой-то сюр. – Тогда как это возможно, чтобы его жена ничего не знала?
– Ну, мне кажется, все до сих пор думают, что Эдди дальнобойщик. Постоянно на трассе, знаете ли. Уезжает на несколько недель. Так длится очень долго, с тех пор как он вышел на свободу. Но думаю, вряд ли он дальнобойщик.
– Да ну! – восклицаю я, опять слишком громко.
Но женщина просто улыбается, как будто ее посетило откровение.
– Приятно, что наконец-то есть с кем об этом поговорить.
Она прикуривает новую сигарету от той, что торчала у нее в зубах, а затем протягивает пачку мне. Я отказываюсь.
– Ну, – продолжает она, – хрен его знает, куда он ездит, но точно ничего хорошего это не предвещает. Ох… Интересно, нет ли у него еще одной семьи, может, когда-нибудь его застукают и снимут об этом фильм, а мы сыграем в нем самих себя. Вот замечательно будет! Было бы здорово сняться в кино, правда?
– Слушайте, – говорю я, пытаясь вернуть разговор на серьезный лад. – Конечно, вы плохо его знали, но Генри… он же не был знаком с Эдди, да? Не был замешан в… Ну наркотики там или…
– Божечки, это вряд ли. Генри был приличным человеком. Отличным мужчиной. Не могу представить, чтобы он был замешан в таком.
Мне так приятно слышать это от кого-то другого. Все твердят, что он был отличным человеком. Но что-то не складывается.
– А вы не думали, что должны сообщить полиции о том, что знаете? – спрашиваю я.
– Мне уже много лет. Хочется просто смотреть сериал, пить мартини и жить спокойно. Не хочу, чтобы однажды ночью мне перерезали горло прямо в кровати, потому что я сунула нос в делишки Эдди Бакко. Держитесь от него подальше, вот и все. И Каллуму тоже это передайте.
Бэбс поднимает полупустой бокал с мартини и встает. Она тычет в меня пальцем, изображая что-то вроде жеста «понятно?», а затем исчезает за дверью, бормоча на ходу, что «здесь адское пекло».
Я в оцепенении вхожу в квартиру и стою, уставившись в стену, а в голове крутятся слова «картель», «убийство», «метамфетамин». Наверное, я живу в параллельной вселенной. Я озадачена. Совершенно сбита с толку. Неужели Генри в это впутался? В смысле, какое еще может быть объяснение?
Я рассказываю обо всем Каллуму. Пишу ему сообщение и пересказываю все, что мне только что сообщила Бэбс, и он сразу же все понимает. Мне невыносимо повторять все это лично, хотя, наверное, такое заслуживает беседы с глазу на глаз. Надо разобраться, что, черт возьми, здесь происходит. Следует покопаться на том складе и выяснить, не прятал ли там что Генри.