Такие рисунки у местных обычно обозначали ритуальные или сакральные знаки, но слишком глубоко в эту тему девушки не углублялись, а их вечная сопровождающая не смогла их точно объяснить, поскольку сама мало знала обо всех значениях. У племени был лишь один человек, который понимал всю символику, он же и был ее автором — странный и дерганный тощий бородач с тремя руками, покрытый волдырями и вечно что-то бормочущий себе под нос. Даже взглядом с ним пересечься не удавалось, его глаза все время бегали из стороны в сторону, не задерживаясь ни на чем, приобретая более или менее осмысленное выражение, только когда он ползал вдоль стен, расписывая их своими странными знаками при помощи только пальцев, макая их в краски неизвестного происхождения.
Вместе с девушками Энтри прошла в небольшую комнату, в самом центре которой, коптя клубами ароматного дыма, горел очаг. Пляшущие по стенам блики пламени выхватывали из темноты кусочки изображений, покрывающих стены от пола до потолка. Старейшины уже собрались — шестеро сидели вдоль дальней стены помещения прямо на полу, закутавшись в большие цветастые покрывала так, что открытой оставалась только одна голова. И действительно были древними стариками — высохшие, с белыми бородами, покрытые морщинами и сгорбившиеся под тяжестью прожитых лет и болезней. До этого что-то неспешно обсуждавшие старейшины замолчали, как только вошли посетители, и обратили на них усталые покрасневшие глаза. В напряженной тишине под испытующими взглядами все почувствовали себя неловко. Даже Волчок, никогда не лезшая за словом в карман, настороженно молчала, исподлобья глядя на этих странных старцев. Энтри, отступив на шаг назад, как подобает воину племени, застыла в почтительном поклоне.
— Вы можете говорить, — наконец, один из стариков вытащил из-под своих одеяний сухую руку, похожую на кость, обтянутую кожей, и позволительно махнул, — Энтри распрямилась, но осталась позади. — Только садитесь, нет нужды стоять, когда вас не просят.
На стандартном языке он говорил гораздо лучше Энтри, но, видимо, был единственным из них, кто вообще мог на нем общаться, потому что через секунду сухим и тихим голосом перевел остальным свою фразу на местное наречие, после чего они тоже согласно закивали головами.
— Нам сказали, что вы были в лагере людей, что работают в землях болот, добывая газы, — сказал тот же старейшина, прокашлявшись и снова внимательно посмотрев на девушек. — Вы видели Тень, какую выпустили неразумные, что не знали ее опасности. Мы хотим знать, что вы видели и как смогли спастись. Мы должны понять, есть ли в вас Тень или нет ее.
— И каким образом вы собираетесь это понять? — поинтересовалась Волчок с вызовом. — Просканировать нас собираетесь?
— Есть и более тонкие способы понять, что происходит в голове человека, знает ли он об этом или нет, — кивнул головой старейшина. — Вы же просто сейчас должны расслабиться, открыть свой разум и не сопротивляться тому, что почувствуете. Людям вроде вас это может показаться странным и необычным, но вы должны поверить нам, как мы сейчас верим вам, — туманно пояснил старец, а Энтри, сидевшая за спинами девушек, только кивнула в ответ на бегло брошенный взгляд, показав, что все нормально. Рейвен перекинулась взглядами со своей напарницей, которая выглядела так, словно готова вскочить в любую секунду и начать драку, и тоже согласно кивнула, на всякий случай взяв ее за руку. Наемница вздрогнула от прикосновения, но глубоко вздохнула и прикрыла глаза, стараясь расслабиться, все равно крепко сжимая ладонь подруги.
Один из старейшин опустил покрывало, закрывавшее его голову, открыв большой раздутый череп, настолько тяжелый, что шея искривилась, и голова почти лежала на плече. Покрытая волдырями кожа даже не закрывала ее целиком, оставляя оголенные куски кровоточащих мышц, раздувавшихся при каждом вздохе. Он повернулся и уставился на них пустыми затянутыми бельмами глазами, девушки могли поклясться, что мутант смотрел прямо на них, хотя и не мог видеть.
Они одновременно почувствовали, как нечто чуждое коснулось их сознания, аккуратно и осторожно, словно проверяя, отвернувшись назад, словно испугалось, как только девушки рефлекторно попытались защититься. И снова секунду спустя еще раз осторожно прикоснулось к их мыслям, но в этот раз они уже старались не сопротивляться, как им было сказано. На то, что чувствовали в лагере, это не было похоже, если та воля была черной и злой, разрывающей мысли в клочья и наполняющей собой все сознание, подминая под себя чувства и эмоции, то эта ментальная связь больше напоминала осторожное касание исследовательского щупа. Она проходила между мысленными связями, стараясь ничего не нарушить, но аккуратно проверяя и касаясь каждой тонкой ниточки, из которой состояло сознание, словно пыталась что-то отыскать.
