Жизнь в племени не останавливалась практически ни на минуту, без разделения на дневное и ночное время, разные группы здесь жили по своим графикам, которые никогда не пересекались. Пока одни спали, другие работали, третьи обедали, а четвертые уже готовились ко сну. Охотники отдыхали тогда, когда дети племени только просыпались, а женщины в это время уже готовили обед. Поскольку Энтри была воином племени, то наемницы в поселке жили по ее графику, вместе с ней гуляя по узким коридорам и привыкая к жизни этих обделенных существ, которые, по большому счету, ни в чем даже не провинились, кроме того, что родились такими в этом убогом мире.
Далеко не все мутанты племени были в состоянии самостоятельно себя всем обеспечить. Большинство из них, будучи жуткими результатами частых мутаций и дрейфа генов, не смогли бы в Болотах выжить и несколько дней, но здесь, в тесном сообществе, где каждый занимался чем-то полезным, помогая сородичам, всем вместе им удавалось устроить подобие мирного быта и даже сохранить какую-то надежду на завтрашний день. Больше всего надежд, как всегда в таких случаях, возлагалось на детей, но большинство из них рождалось неспособными к размножению уродцами или умирало в младенчестве от жутких и неизлечимых болезней. Из тех, кто выживал, только немногие были способны к размножению, и именно от них зависело выживание племени, поэтому их берегли как зеницу око, не выпуская за пределы поселений и обеспечивая самым лучшим из того, что могли добыть. Однако счастливой их жизнь вряд ли можно было назвать, скорее всего, она больше напоминала существование породистых особей для разведения. Женщины почти всегда были беременны, а мужчинами обменивались между племенами, чтобы не допускать смешения генов и родственных браков, которые только добавили бы проблем в и так весьма хрупкий генофонд мутантов.
Племя, в котором девушки оказались, имело десять фертильных женщин, и пятеро мужчин, способных к размножению, но на троих уже были договоренности с другими племенами, их должны были в ближайшее время обменять на оружие, продукты и шкуры редких болотных тварей. Энтри, рассказывая им об этом во время одной из прогулок, добавила так же, что сама иметь детей не может, Ассар сказал, что все из-за мутаций внутренних органов.
А вот полноценных воинов в племени было совсем немного, и еще меньше их осталось после бесплодных попыток штурмов базы людей, которые выпустили Тень. Молодые юноши и девушки, достаточно сильные и выносливые, чтобы выбрать для себя этот путь, сначала становились охотниками, привыкая к болотным топям и обитающим там тварям, под руководством старших товарищей учась использовать собственные преимущества и недостатки, приучаясь к Болотам и выживанию во враждебных ко всему живому условиях. Некоторые оставались на этом этапе, выбирая для себя стезю охотника и посвящая остаток жизнь борьбе с дикими болотными тварями, а другие делали следующий шаг, становясь воинами, готовыми защищать собственное племя от других разумных существ, порой более опасных, чем любые хищники. А таких в Болотах было много, начиная от работорговцев и заканчивая карательными отрядами крупных корпораций, ведущих добычу полезных ресурсов, и племена мутантов чаще всего и становились их целью. Энтри, сделав в свое время собственный выбор, пошла путем воина, достигнув вершин мастерства, и теперь пользовалась всеобщим уважением, но все так же смиренно подчинялась воле старейшин.
Однако Рейвен горздо больше интересовали старейшины, чем остальные обитатели племени мутантов. В Болотах продолжительность жизни была намного меньше, чем в цивилизованных городах, по целому ряду причин, куда входили постоянные схватки с дикими животными или врагами, враждебная среда и питание. Поэтому старейшинами были поседевшие с телами, скрюченными от болезней и ран, «старики», возраст которых едва ли доходил до того, что в городах считался средним. В племени даже дожившие до пятидесяти лет считались старейшинами, пережившими большинство своих одногодок. До сотни лет не доживал вообще никто, хотя во многих крупных городах и сильных государствах возраст и в три столетия не считался слишком большим.
