Остановившись у высокого железного, выкрашенного в белый цвет столика, Саске осторожно приник губами к пластиковому стаканчику. Запах был непривычным, как и вкус. Слишком резким и мягким одновременно, не отзывающимся кислой горечью в глотке и не заставляющим сердце взволнованно вздрагивать.
Взгляд шарил по проезжей части. Серые машины… даже те, что выкрашены в яркую краску - серые. И везут они своих серых пассажиров в их серые коробки, к их серым делам.
Саске выдохнул, ставя стаканчик на стол и грея руки о его тонкие бока. Одно неловкое движение, и горячая жидкость разольётся, обожжёт кожу болью.
Осень кончалась, перетекая в более прекрасную фазу.
Учиха попытался представить, как всё изменится, когда упадёт снег. Но не смог. В мозгу что-то тренькнуло, и образы перемешались, став грязно-серыми с яркими вкраплениями жёлтого и зелёного.
Отставив недопитый напиток в сторону, брюнет побрёл дальше. Всё-таки он не любил чай, а зачем мучить себя, если что-то не любишь? Зачем пытаться полюбить, согнуть себя, вливая в глотку раскалённый терпкий напиток?
Да и не только его.
Зачем врать самому себе сейчас, когда уже не зачем, нечего бояться?
Кеды утопали в мягкой земле, посыпанной яркими жёлтыми звёздами кленовых листьев. Саске шёл сквозь чужие дворы, и взгляд невольно цеплялся за играющих детей, в их пёстрых курточках, за сидящих на лавочках старушек, которые неизменно провожали его осуждающим взглядом.
И сколько бы дворов он не проходил, картина везде была схожей.
Неужели все жизни такие одинаковые? Неужели всё идёт по общепринятому сценарию?
Учиха внезапно остановился, поднимая голову и вглядываясь в первое же попавшееся окно. Сейчас оно было тёмным, и разглядеть что-либо было невозможно, но Саске, сам не зная почему, попытался представить: вот наступил вечер, в окне зажёгся жёлтый свет. У плиты появилась женщина и поставила чайник. Нет… не электрический включила, а настоящий, тяжёлый.
Она взглянула вниз, на привычный двор. И увидела, как на то же самое место, что и неделю назад, подъехала та же самая машина. Синяя… нет… тёмно-красная, грязная с боков от брызг.
Фары гаснут, погружая небольшой пятачок перед домом в темноту, и из машины выходит мужчина. В его руке пакет, и он спешит к подъезду, потому что холодный накрапывающий дождик мочит волосы и забирается за шиворот.
Впереди у него вечер в кругу семьи. Уроки с сыном… нет, пусть будет дочь. А она, как и мать, не понимает математику и приходится тратить больше времени, чтобы решить задачку. А потом ужин. Чай, картошка и компот, возможно. Совместный просмотр телевизора в небольшой комнате, где на стенах играют светло-голубые отблески…
И сон… обнимая того, кого вроде бы надо любить. Любить?
А что это?
Такое существует?
Саске тряхнул головой, понимая, что в своих мыслях ушёл слишком далеко, а на него уже косятся прохожие.
Шаркнув ногами, Учиха двинулся дальше, едва замечая, что собственная походка стала рассеяннее и тяжелее. И как будто пошатывает… но нет. Это всего лишь глаза не хотят фокусироваться.
***
Наруто сидел в их комнате, уткнувшись лбом о жёсткий край стола. Он до боли закусил нижнюю губу, сверля взглядом затёртый пол.
Комната Нагато, как обычно, приняла блондина с каким-то особым теплом, за которое не надо платить фальшивыми улыбками и вымученными разговорами.
Красноволосый сидел рядом, положив руку на спину Наруто, хотя тот не просил утешения. Он просто пришёл. Потому что… потому что хотел забыться. На время.
В ногу доверчиво мокрым носом тыкался Пэйн, и это слегка отвлекало, но не возвращало в реальность.
- Наруто, - мягко позвал Нагато, - ты же знал…
Наруто кивнул.
- Тогда просто прими это.
- Я давно уже… - слова выходили из горла вместе с болью. - Я давно уже смирился. Просто…
Узумаки зажмурился, не давая воли чувствам настолько, чтобы те начали сочиться солёной влагой.
- Просто… это ведь Саске.
- Ты привязался к нему, - тяжело вздохнул красноволосый, проводя рукой по мягкой толстовке Наруто. - Это потому что…
- Нагато, я знаю, почему я к нему привязался. И это не из-за каких-то там стремлений доказать себе что-то.
Наруто осёкся, вновь прикусил губу и продолжил:
- Сначала, конечно, я пытался быть взрослее. Пытался взять ответственность за нас обоих на себя. Но… ты знаешь… я махнул на это рукой. Мы просто жили.
Нагато кивнул, опуская взгляд.
- Потом как-то привык. И не заметил…
- Чего?
- Не заметил, - слова застряли. - Я придурок. Но… мне будет плохо без него.
- А ему без тебя?
Наруто вскинул лицо на Нагато, уставившись в фиалковые глаза с таким отчаянием, что красноволосый внезапно понял: этот вопрос терзает Узумаки уже не первый день.
- Я не знаю.
Наруто вновь ткнулся лбом в край стола.
- Ему всё равно.
- Это он так говорит?
Наруто вновь кивнул, облизывая губы.
- Я не могу его понять, Нагато. И не хочу, понимаешь? - усмешка, нервная и болезненная. - Я не хочу его понимать, потому что это ничего не изменит.
- А чего ты хочешь?
- Не знаю, - выдохнул Наруто. - Чтобы он остался…
***
