Саске так и не поднял голову, говоря с полом или пледом, на котором лежал Наруто, но не с самим Узумаки. Всё самое тяжёлое всегда легче говорить в пустоту, а не в глаза. В них можно увидеть своё собственное растерянное отражение, свою слабость и передумать.
Наруто поджал губы. Хотелось сказать, что есть он, но кто он такой для Учихи? Это вообще даже неправильно, и ничего никогда не изменится. Таким чувствам нет места в нормальном мире. В мире есть место только для шаблонов, стандартов.
Зачем такой мир?
Наруто отвернулся, вглядываясь в темноту под кроватью. Так или иначе, они оба прятали боль под диваном…
Пальцы Саске слегка двинулись, замирая в нерешительности, а затем всё же спускаясь по шее Наруто. Рука застыла на груди блондина. Сердце билось…
Своё же…
Наруто вновь взглянул на Учиху, привычно опуская ладонь на тихо вздымающуюся грудь.
Они понимали, что ничего не изменить. Время уже давно играло против них, убивая одного, а второго превращая в блёклую тень себя прежнего.
- Когда я сдохну, - вновь начал Саске, всё так же изучая взглядом пол, - выброси всю эту херню из головы и найди себе девку.
- Не выброшу. Это не херня! - горячо заявил Наруто, сжимая футболку Саске.
Усмешка.
- Узумаки, я же говорил… влюбился. Идиот.
Наруто отвернулся, прикусывая нижнюю губу. Он не знал, что ответить, что сказать, хотя Саске и не требовал ничего.
- Сколько раз мне надо было тебя ударить, чтобы ты свалил?
- Ты бить не умеешь, - криво улыбнулся Наруто. Было не смешно и даже не весело, но говорить с траурным видом Узумаки просто не умел, веря, что хоть какая-то улыбка способна, если не решить все проблемы, то облегчить жизнь.
Саске молча кивнул, не слыша ответа. В голове вновь начали появляться чужие голоса, и рука на груди Узумаки дрогнула. Брюнет поднял на него глаза, разглядывая едва видимое лицо.
Она пришла внезапно. Белокожая села рядом, обвивая руками плечи Саске и нашёптывая в ухо одно единственное слово. Учиха поморщился, тряхнув головой. Нет… только не сейчас…
- Саске? Опять?
Голос Наруто сливался из сотни шепотков и больно бил по ушам. Брюнет с трудом отнял руку от его груди, чтобы закрыть ею глаза. Но тени всё равно никуда не делись. Веки разъедало жидким ядом, белки плавились, и пришлось сжать зубы, чтобы не выдать себя тихим стоном боли.
Плечи вновь обвили руки, но на этот раз тёплые, живые. Эти руки потянули куда-то вниз и уложили на холодную подушку. Учиха отнял ладони от глаз, моргая и глядя на Наруто. Блондин ободряюще улыбнулся, хотя делать это сейчас было очень опасно: Саске в таком состоянии любой жест мог истолковать неправильно, извратить любое слово.
- Я ненавижу, - сказал дрожащий голос.
- Я знаю, - мягко кивнул Наруто, убирая с холодного лица друга чёрные прядки. - Но я также знаю… что тебе не безразлично.
Лицо Наруто меняло форму, очертания, и только глаза оставались прежними. Мир… картонные декорации, лишённые цвета, вспыхивали чёрным огнём и разливались едким дымом по лёгким. Дымом со вкусом крови.
Наруто тяжело вздохнул, обхватывая друга руками и прижимая к себе. Взгляд Саске вновь становился тем матовым и страшным. Совсем не хотелось смотреть в эти чужие глаза.
Учиха поморщился, цепляясь пальцами за футболку блондина, как за ускользающую реальность. Мир сузился до ощущения чужого дыхания на ключице, до едва слышного стука сердца человека рядом. Хотя… он не мог слышать этого.
- Я схожу с ума.
Наруто зажмурился сильнее.
- И я могу причинить вред.
- Ты всегда мог.
Саске почувствовал на своём подбородке губы и прикрыл глаза, стараясь уйти только в это ощущение, а затем притянул Наруто ближе, заставляя коснуться уже губ.
Только это скользящее тепло, от которого сердце пропускает удары, только чужое дыхание, вместо едкого шёпота, только бьющееся сердце, а не выламывающая рёбра пустота.
Учиха сам не заметил, как слишком увлёкся, пытаясь заменить эти ощущения другими. Губы целовали другие всё требовательнее, пальцы цеплялись за одежду, не пытаясь удержаться, а удерживая блондина рядом. Наруто что-то говорил, пытался отстраниться, но вскоре сдался. Как обычно…
Хотя кто из них сдался было большим вопросом…
Дёрнувшись, Узумаки навис сверху, склоняясь и проводя губами по шее Саске, придерживая руки того за запястья, чтобы Учиха вновь не вздумал пытаться делать всё по-своему. Наруто слишком хорошо помнил, как всё кончилось в прошлый раз, и вновь чувствовать себя раздавленным гнётом чужой воли не хотел.
Губы скользнули по тёплому виску Саске, в котором бился пульс. Прижались, запоминая это ощущение, и вновь задели шею, исследуя, кажется, каждую линию.
Брюнет старался не двигаться, хотя за рёбрами металось что-то ужасное. Оно заставляло прикусывать губу и зло смотреть на Узумаки, возомнившего, что ему позволено всё. В какой-то миг Наруто взглянул в глаза Саске и замер, переводя сбившееся дыхание.
