Должны ли были её слова вызывать злость, раздражение или же горечь? Возможно, она и делала на то расчёт, кривя свои алые губы и извергая изо рта всё новые и новые хриплые карканья. Но Саске ничего не чувствовал. Он смотрел в провалы её глаз, очерченных тёмными синяками, и ощущал холодную пустоту у себя в черепе. Все мысли куда-то делись, просто перестали существовать. Наверное, это было к лучшему, наверное, так будет легче. Человек вообще забавное существо - ему нужен двадцать один день, чтобы привыкнуть к любому дерьму. Эту ненужную информацию Учиха вычитал в каком-то научном журнале, которые так любил Итачи, и как водится она засела в голове.
Было ли у него это время?
- Ты здесь сгниёшь.
Вынырнув из своих вязких мыслей, Саске придвинулся ближе, чтобы между их лицами осталось расстояние в палец. Глаза женщины удивлённо сверкнули, но отодвигаться она и не подумала, с вызовом глядя в ответ.
- Как и ты, - шикнул Саске тихо. - Ты уже сгнила, но не замечаешь своей вони.
Ей потребовались долгие три минуты, чтобы среагировать - белёсая бровь иронично изогнулась, уголки губ дрогнули.
- Хм.
Медленно поднявшись, она задвинула стул и под пристальным взглядом брюнета взяла со своего стола наполненный чем-то шприц.
- Мы держим это на случай, если больные начинают буянить, - проворковала она, любуясь поблёскивающей иглой. - Это помогает им принять реальность быстрее. Канори просил меня подобрать тебе…препараты. Думаю, я справилась.
С тихим воркованием какой-то незамысловатой мелодии, она открыла двери кабинета, впуская внутрь санитара, и кивнула на Саске. Дважды повторять мужчине не пришлось, подойдя, он ухватил Саске за загривок, резко вжав того в жёсткую кушетку.
Ухватившись руками за края оной, Учиха попытался оттолкнуться и подняться, но за локоть тут же схватили второй рукой и прижали его к туловищу.
- Вы все ведёте себя одинаково, - выдохнула Баньши, вновь подтягивая стул к кровати и усаживаясь на него. - Брыкаетесь, ругаетесь и кричите, что вы не сумасшедшие.
- Свали, - прошипел в кушетку Саске, выгибая спину и пытаясь вывернуться из рук. Получилось лишь согнуть ноги в коленях, но толку от них не было. Рука на загривке надавила сильнее, и в шее будто что-то хрустнуло.
Кэтрин приблизилась, задумчиво рассматривая нахмуренное бледное лицо, и неожиданно тепло улыбнулась. Её сухая рука прошлась по холодной щеке парня, убирая разметавшиеся волосы тому за ухо и открывая бьющуюся жилку на напряжённой шее.
- Тшшш, мальчик мой, - почти ласково выдохнула она. - Это совсем не больно.
Игла приблизилась к коже, и Саске в очередной раз дёрнулся, почувствовав возросшее давление на шею. Нет…не выйдет.
- Как комарик укусит…
Это действительно было не больно. Лёгкий укол, и будто огонь полился по венам, выбивая из лёгких всё дыхание.
- Тш-тш-тш, - зачастила она, медленно вводя жидкость и поглядывая на словно бы застывшего Учиху. - Всё хорошо, вот видишь? Ещё немного…я подую.
Саске показалось, что внутри разгорается пламя. Оно пробежало по рукам, засело в пальцах липкой слабостью, наполнила ноги горячей тяжестью. А потом на шею подули, а шприц оказался на столе перед его глазами.
- Вот и умница, - выдохнула женщина, поднимаясь и отходя к тумбочке. - Можешь отпустить его.
Тяжесть пропала, и санитар показался рядом с кроватью.
Вдох-выдох. Главное - потушить пламя.
- Завтра мы попробуем с тобой кое-что, - не оборачиваясь, пообещала Баньши.
«Хер тебе», - выпалил внутренний голос. Дрогнув, рука потянулась к забытому всеми шприцу, и пальцы даже удалось сомкнуть на его пластиковой трубке.
Поднявшись кое-как, Саске из последних сил бросил тело вперёд, замахиваясь шприцом, и в последний момент его перехватили поперёк туловища, отбрасывая обратно на скрипнувшую кушетку. Рука разжалась сама собой, и огонь в теле добрался-таки до головы, окутывая мозг усыпляющей дымкой.
- Ай-ай-ай, - только и услышал он, закрывая глаза. - Какой плохой мальчик.
Руку дёрнули, заставляя поморщиться. В сгибе локтя вновь укололо, и к пламени внутри примешался ужасающий холод.
А потом была темнота…
***
Карцер.
Это место можно было сравнить с небольшой коробкой, где от стены до стены пять шагов, железная дверь и не закрывающееся окошко в ней.
В нём иногда появлялось лицо санитара, и эти вытаращенные глаза с превосходством смотрели на того, кого здесь и человеком считать было не принято.
Саске сидел на холодном полу, поджав под себя ноги. Конечно, между ним и плиткой была прослойка чего-то напоминающего ткань, но подстилка эта до того истлела, что стала пергаментно-тонкой.
Как он попал сюда, парень вспомнить не мог. Наверное, его просто приволокли в эту зловонную каморку, когда тело отказало сопротивляться влитым в него веществам. Сколько он проспал?
Утро сейчас или день здесь было определить до омерзения трудно. Тёмные стены, жёлтый, слегка мерцающий, электрический свет - всё это стирало ощущение времени и заставляло барахтаться в каком-то тепловатом киселе из собственных одурманенных мыслей.
