Нужно было просто дышать, заставлять лёгкие работать. Пытаться не уснуть, прогоняя от себя этих невидимых монстров. Иначе конец.
Они затянут, заберут, обнимут своими костлявыми лапами, вопьются в кожу ядовитыми когтями.
И не отпустят.
Больше никогда…
Саске тяжело вздохнул, прикасаясь пальцами ко лбу. Этот бред - последствия отравы или же мозг начинал сдаваться и верить? Если столбу долго твердить, что он дерево, то вскоре и на нём появятся молодые листочки…
Просто дышать.
Зацепившись пальцами за стену, Саске с трудом поднялся, тут же ударившись боком, и вновь съехал на подстилку.
Если всё должно закончиться вот так…
Учиха приподнялся, предавая телу более удобное положение, хотя голова всё равно упала на грудь. В шее поселилась предательская слабость, разжижающая позвоночник.
Если всё так закончится, то это к лучшему. Рано или поздно так и должно было быть. Безумие бы забрало его разум, а вскоре стало бы без разницы, что вокруг каменные стены, а окна забраны решёткой.
И Узумаки сможет жить нормальной жизнью. Без всего этого: без разъедающих душу обещаний, без попыток прыгнуть выше головы. Этот придурок, конечно, будет себя винить…
- Добе, - выдохнул Саске, кривя губы. Улыбка или же подобие болезненного оскала растянуло подсохшую кожицу и та лопнула, подарив языку солоноватый привкус.
- Папа! Папа!
Он вскинул голову на этот звонкий детский голос. Откуда здесь дети? Откуда?
Глаза уставились на стену, которая внезапно пошла лёгкой рябью, и Саске потянул руку к ней.
Вмиг картинка переменилась - пропал карцер, пропала лечебница. Теперь вокруг был огромный зал, заполненный недвижимыми животными.
И среди их рядом медленно прохаживались двое: один высокий в чёрном деловом костюме, а другой совсем ещё ребёнок в синей футболке и бежевых бриджах. Почему звери вместо того, чтобы атаковать обнаглевших людишек, стоят на нелепых постаментах, Саске понял не сразу. А потом взгляд зацепился за пластмассовые глаза животных.
Чучела…
- Папа!
- Саске, не кричи, - одёрнул ребёнка мужчина, убирая в карман пейджер. - Здесь нельзя шуметь.
- Но тот медведь! - выпалил мальчишка, отбегая от родителя на несколько шагов и останавливаясь лицом к нему. На детском припухлом личике читался неподдельный восторг, и глаза блестели так радостно, словно Новый год наступил намного дней раньше.
- Что с медведем?
Мужчина бросил скучающий взгляд на огромное чучело слева. Хозяин леса, раскинув свои лапы с огромными чёрными когтями, встал на задние лапы и скалил морду, показывая длинные желтоватые клыки. Будь эта махина живой, то спастись от её ярости не было бы никакой возможности.
- Я когда вырасту стану как он! - припечатал малец, раскидывая руки в стороны и скрючивая пальцы на манер когтей.
- Да ну? - усмехнулся мужчина, убирая руки в карманы.
- Я стану большим и сильным!
Взгляд мальчишки неуверенно стрельнул в сторону приглянувшегося чучела, и он опустил руки. Поджав губы, ребёнок недоверчиво покачал головой:
- Но…я же не покроюсь шерстью?
- Люди не покрываются шерстью, Саске. И люди не становятся медведями.
Мальчишка, сложив руки на груди, резко повернулся к отцу, с вызовом глядя снизу вверх.
- Почему?! Я же хочу!
- В жизни не бывает всё так, как ты хочешь.
Картинка дрогнула…
Вновь перед глазами выросла тёмная стена, и Саске запоздало осознал, что забыл дышать. Вздох получился хриплым и трудным, но лёгкие благодарно опалило теплом и по телу будто бы вновь побежала кровь.
Люди не становятся медведями…
И никогда не бывает так, как ему хочется…
Учиха прикрыл глаза, слабо улыбаясь темноте.
Никогда…
***
Наруто никогда до этого осеннего утра не знал, что такое хвататься за ускользающий сон. Это размытое видение, переполненное частыми чёрными дырами, стремительно покидало его, так и не принеся полного успокоения. Тело до сих пор ощущалось каменным сосудом, набитым мелкой галькой, глаза отчего-то горели, и хотелось одного - вновь попытаться провалиться в сон. Увы, однажды уйдя, Морфей больше не желал возвращаться.
Парень медленно поднялся, уставившись в дальнюю стену. Комнату заполнил сероватый свет, какой бывает только на рассвете, по босым ногам стелился лёгкий холодок, и хотелось поскорее поджать их и спрятаться под одеялом. Вместо этого Наруто медленно поднялся и нашарил ногой затолканные под кровать кеды. Стало немного теплее, хотя всё равно тело наполнилось липким ознобом и Узумаки потянулся к брошенной на стул ветровке. Спасёт от холода? Или же эта напасть сидит глубоко внутри?
Наверное, он слишком сильно дёрнул за рукав, и из кармана вывалился телефон. Стукнувшись о пол, многострадальный аппарат пикнул, упав кнопками на доски.
- Сломайся ещё, - проворчал Наруто, раздражённо поднимая кусок пластика и осматривая целый экран. Лишиться сотового сейчас в планы совершенно не входило.
Казалось, добить может любая мелочь, но Наруто усиленно ругал себя за то, что начал ощущать эту пустоту внутри и свою, словно бы истончившуюся, оболочку, что раньше спасала от всех невзгод наивным оптимизмом. Прятаться за ней больше не было никаких сил, но и позволить себе полностью лишиться оной Узумаки не мог.
