Сперва это было похоже на обман зрения — расплывчатое пятно на горизонте, колеблющееся в зыбком мареве нагретого воздуха. Затем пятно приобрело форму, разрослось, вытянулось в длину, а потом обрело движение, стремительное, необузданное, в котором не осталось ни следа осторожности.
Мать. Она мчалась на предельной скорости, не таясь, не сливаясь с песком, не маскируясь. Шла прямо на них, даже не раздумывая. Не хищник, терпеливо выслеживающий жертву, а безжалостный гнев самой пустоши.
Мать мчалась спасать своё дитя. Услышала его отчаянное шипение, увидела, как оно пытается уйти, и теперь перед ней не существовало ничего, кроме врагов, которых нужно уничтожить.
Анклав стиснул зубы, пальцы бессознательно сжались на бесполезном сейчас пистолете. Он не мог бежать, не мог спрятаться, не мог больше ничего сделать. Обернулся к Лиссе, девушка лежала там, где её отбросило взрывной волной, одна рука всё ещё судорожно сжимала винтовку, дыхание было сбивчивым. Она тихо стонала, глаза оставались закрыты.
Чёрт.
Он не мог даже рассчитывать на то, что она встанет и поможет.
И тут раздался ещё один звук. Гул.
Отдалённый, пока неясный, но уверенный, нарастающий, прорывающийся сквозь шум ветра и шипение твари, сливающийся с ритмом биения сердца.
Анклав вскинул голову.
Тяжёлая машина, грузная, мощная, способная тащить тонны металла по пустоши, приближалась. Пилоцеливый двигатель выл от натуги, они гнали на пределе и в этом рывке Анклав не видел расчет или жадность, люди хорошо знали пустошь. Сегодня бросят его, а завтра бросят их.
Рядом шла другая, меньшая по размеру, но более зловещая боевая машина. На борту установлена странная пушка, длинная, с утолщением на конце, в котором угадывался сложный механизм. Оружие предназначалось явно не для обычных схваток.
Мужчина перевёл взгляд обратно на Вайль, мать уже была на середине пути. Вопрос больше не заключался в том, что делать, теперь всё зависело только от того, кто прибудет первым.
Анклав знал, секунды сейчас стоили больше, чем вся валютная система Альтерры. Он не мог позволить себе ждать, не мог рассчитывать на случайность. Оставалось — показать машине, куда именно бить.
Сорвался с места, перескочил через корпус машины, запрыгнул на её каркас, ухватившись за металлические крепления. Взобрался повыше, так, чтобы его было видно издалека, и начал размахивать руками, стараясь привлечь внимание буксира и боевой машины.
На рацию времени не было. Да и смысла в словах уже не осталось — всё, что нужно было сказать, не нуждалось в голосе. Стреляйте. Прямо сейчас.
Первым пришло оружие.
Ещё до того, как боевые машины выехали на прямую линию огня, послышался сухой ритмичный грохот, короткие, быстро повторяющиеся удары, пробивающие пустошь разрывающимся звуком.
Анклав на мгновение замер. Стреляли "хлопушки".
Небольшие, быстрые разрывы сотрясали воздух, оседая по земле серией дробных всплесков. Их калибр был явно меньше, чем у стандартных боеприпасов, но скорострельность компенсировала нехватку мощности.
Снаряды легли между машиной и несущейся на них Матерью Вайль, земля вздрогнула. Песок взлетел фонтанами, гул ударных волн смешался с эхом предшествующего взрыва. Эти заряды не предназначались для убийства, они не могли пробить толстую броню хищника.
Но в этом и не было необходимости. Шум. Вибрация. Удары, разрывающие ритм окружающего мира, выводящие из привычного состояния.
Всё это было против Вайль. Анклав понял: форпост Грейвилл давно знал, как бороться с этими тварями. "Хлопушки" явно были созданы специально против пустынных монстров. Судя по всему, тварей в этих краях было достаточно, чтобы местные начали искать способ защититься.
Разрывы заставили Матерь резко затормозить, та не ожидала атаки.
Гигантское тело взметнуло песок, тяжёлая масса чуть выгнулась, разворачиваясь в сторону и уходя глубже, пытаясь понять, откуда пришла угроза. Скорость резко упала, а затем она стала хаотично менять направление, словно потеряла цель.
Анклав до последнего надеялся, что взрывы «хлопушек», разрывающие воздух и сотрясающие пустошь, окажутся достаточным аргументом для Вайль. Но уже через мгновение понял, что ошибался, перед ним была не просто охотница, которая пришла за добычей, а мать, решившая уничтожить угрозу. Теперь разумом больше не руководило ничто, кроме безудержной ярости, направленной на единственный объект, который воспринимался ею как источник всех бед.
Она больше не скрывалась в песке — огромное тело вырвалось наружу, тяжёлая туша двигалась настолько стремительно, едва успевало касаться земли, а длинный, гибкий хвост оставлял за собой борозды в песке.
В какой-то момент Анклав понял, её цель — не люди, не бойцы, приближающиеся со стороны форпоста, а его багги, эта уродливая конструкция, испускающая запах металла, масла, горячего пироцелия и остаточного инертного газа.
Символ всего, что разорвал привычный порядок вещей, атаковал детёныша, взорвал пустошь огнём и грохотом.
