Один из рейдеров вскочил от костра, не сразу понимая, что происходит. Второй вынырнул из тени, схватился за оружие, слишком поздно. Было видно, что лагеря почти нет, дозор никто не вел, роковая ошибка для этим мертвецов.
Пулемёт броневика взревел, очередь прошила воздух, заставляя противников бросаться врассыпную. Из-за гряды выскочили багги и джип — вторая группа атаковала с фланга, не оставляя шанса собраться.
Один из защитников рванул за укрытие, Порш, коротко выстрелив, снёс его прямо на бегу. Второй успел сделать пару выстрелов, тут же был скошен ответным огнём.
Бой длился меньше минуты.
Когда стрельба стихла и двигатель броневика сбавил обороты, стало ясно — больше никто не сопротивляется. Пыль всё ещё висела в воздухе, скрывая детали лагеря. Одно было очевидно — атака прошла идеально.
Броневик, с которого Мрак и Вектор буквально подавили лагерь, теперь стоял в самом центре. ШУмный, массивный, пропахший жаром двигателя и раскалённым металлом. Турельный пулемёт всё ещё водил по сторонам и хотя бой давно закончился, Вектор не покидал поста.
— Чисто! — крикнул один из бойцов.
Бархан первым двинулся вперёд, проверяя ящики, оценивая лагерь. Порш, чуть отставая, с прищуром осматривал периметр.
Мрак шагнул из броневика, поднял воротник, защищаясь от пыли. Внутри что-то сжалось — знакомое чувство.
Эйфория.
После удачного налёта, когда враг уже лежит в пыли, тело само просит расслабиться. Снять каску, убрать палец с курка, заговорить чуть громче, покинуть укрытие.
Тогда случаются самые глупые ошибки.
— Не расслабляйтесь, — тихо сказал он.
Его никто не услышал.
Люди ходили между машинами, обсуждая находки. Кто-то смахнул пот, смеясь с напарником. Бархан уже наклонился к ящику, постукивая по дереву костяшками пальцев.
Мрак моргнул, вытирая лоб.
— Не расслабляться! — громче повторил он, но не успел.
Очередь срезала воздух. Резкий, хлёсткий звук — будто пустошь наконец показала свои зубы. Вектор среагировал быстро по меркам человека и слишком медленно, чтобы что-то исправить. Пулемёт взревел, разрывая укрытие, песок взлетел вверх, гулко прокатилась новая очередь. Нападавший замолчал.
Двое бойцов рухнули. Ещё двое, крича, схватились за раны, кровь быстро впитывалась в песок, расползаясь у ног бурым пятном.
Мрак резко ушёл вниз, прикрываясь бронёй, уже на автомате хватаясь за револьвер.
— Чисто! — прорычал Вектор с турели, держа прицел на месте, откуда раздались выстрелы.
Тишина, теперь она была другой. Тяжёлой. Густой.
Порш стоял неподвижно, глядя на тела, Бархан медленно выпрямился, тяжело выдохнул.
Никто не говорил ни слова, пустошь напомнила, что здесь нет места беспечности, а эйфория испарилась, как вода на солнце.
Бойцы молча рассредоточились по лагерю, проверяя укрытия, заглядывая в брошенные палатки и проржавевшие укрепления.
Мрак перехватил оружие, ощущая влагу пота в ладонях. Бархан с двумя бойцами двинулся в дальнюю часть лагеря, заглядывая за деревянные ящики, в щели между камнями, в проржавевшие контейнеры.
Именно там, в самом тёмном углу, за грудой рухляди, обнаружилась ещё одна находка.
— Тут кто-то есть! — крикнул один из бойцов.
Порш резко обернулся, приподняв бровь, из темноты, сгорбившись, выбрался человек.
Молодой, грязный, с впалыми щеками, с кровавыми следами на запястьях от наручников. Глаза бегали испуганно, плечи дёргались, будто он ждал удара.
Раненых перевязали наспех — бинтами, ремнями, кусками ткани. Погибших осторожно уложили в кузов технички. Пыль всё ещё кружилась в воздухе, пока бойцы занимались последним делом — проверкой добычи.
Рейдеры использовали это место не только складом трофеев, но и как перевалочный пункт для крупной добычи. В одном из углов лагеря они нашли ящики с запчастями. Некоторые из них явно принадлежали мелким караванам, пропавшим между Триалом и Вулканисом.
— Давно тут работают, — пробормотал Бархан, срывая пломбу с одного из ящиков.
Порш подошёл ближе, заглянул внутрь и нахмурился. Редукторы, дифференциалы, детали сцепления — всё аккуратно уложено, без спешки, явно в хорошем состоянии. Не новые, рабочие, а значит, всё ещё представляющие ценность.
Такие вещи не оставляют просто так, особенно в местах, где каждая запчасть может решить, проедет ли машина ещё одну жизнь или встанет посреди пустоши без шансов на спасение.
Бархан отложил один из редукторов в сторону и распахнул следующий ящик. Внутри лежали баллоны высокого давления. Тёмный металл стенок был покрыт следами грубой транспортировки, на каждом выбиты заводские номера.
А если оставили их здесь, не удосужившись даже спрятать, значит, что-то пошло не так.
Но на этом находки не закончились.
В дальнем углу, заваленный тряпьём и мусором, лежал небольшой агрегат, по виду похожий на старый насос. Порш провёл ладонью по корпусу, смахнул слой пыли и вгляделся в выцветшие буквы маркировки.
— Чёрт…
Бархан наклонился ближе, рассматривая устройство. Это была фильтрационная станция для пироцелия — кустарно собранная, грубая, рабочая.
