Даже если поймают, сломают, растопчут, даже если за этот побег придётся расплачиваться всю оставшуюся жизнь — лучше умереть в попытке вырваться, чем позволить Кляпу распоряжаться её телом и судьбой..
Мастерские, заброшенные здания. Груды металлолома.
Лииса связывает ткань, превращает обломок ножовочного полотна в импровизированный клинок, водит лезвием по бетонному краю, оттачивая, обдирая пальцы в кровь.
Больно. Не так, если…
“Ты всё равно не победишь.”
— Заткнись.
“Не могу. Я — это ты.”
Лисса сжимает в руке ржавый клинок.
Девушка провела за ангарами меньше часа, двигаясь бесшумно, выбирая пустые улицы и опуская голову, чтобы избежать чужих взглядов. Всё ценное оставалось при ней — спрятано, стянуто ремнями, прижато к телу так, чтобы в случае побега сохранить каждую важную вещь.
Просто шла вперёд, надеясь движением расчистить мысли, вытеснить панику, дать возможность придумать план.
Возвращаясь, сразу не осознала перемены, а потом заметила.
Броневик. Тёмно-серый, покрытый толстым слоем пыли, с грязными разводами на корпусе и выбоинами в броне, оставшимися после долгой дороги. Он стоял рядом с караванными складами, чуть в стороне от основной стоянки — внезапный, неожиданный, чужой.
Рядом — двое.
Первый — высокий, массивный, с грубыми чертами лица, тяжёлым, жёстким взглядом и той особой уверенностью в осанке, которая бывает у людей, привыкших держать ситуацию под контролем. За сорок, в потёртой кожаной куртке, штанах с глубокими карманами, в ботинках, прошедших не один рейд.
Второй — моложе, едва достигший двадцати, в сером комбинезоне и грубой рабочей обуви. Взгляд настороженный, лишённый тяжести, не пропитанный кровью, как у старшего. В опыте ещё отсутствовала безвозвратная жестокость, однако он уже умел видеть мир таким, какой он есть, и потому не выглядел самоуверенным новичком, слишком зелёным, чтобы осознать опасность.
Оба были ей незнакомы, и это имело значение. Они оставались последним шансом. Броневик давал колёса, а эти двое ещё не знали, что творится в Грейвилле.
— Мы сделали этот выбор вместе — голос старшего был ровным… В словах не было упрёка, лишь сухой, объективный вывод. — Но пора признать: ни одна схема не сработала.
Младший — в сером комбинезоне, тяжёлых рабочих ботинках, с напряжённой складкой между бровей — судя по всему, отвечал за торговлю. Он скрестил руки, словно пряча неуверенность, голос всё же выдал его.
— Пока не сработала — возразил он, не слишком твёрдо. — Мы просто не нашли правильный баланс.
— Не нашли… или не сможем найти?
Повисла тишина. Неудобная, как камень в ботинке.
— Посчитай сам, Вектор — старший говорил почти отрешённо, будто анализировал разложенный на части механизм. Его массивная фигура, скупая мимика человека, который видел многое, делали слова неоспоримыми. — Сколько уже раз мы брали товар дороже, чем он того стоил? Сколько раз не смогли сбыть?
Младший не ответил.
— А помнишь, что случилось с ящиком провианта?
Лисса заметила, парень напрягся. Лёгкое движение, почти незаметное, показательное.
— Мы его выкинули.
— Его никто не купил.
— Нам потребовалось место!
— Вектор, мы катались с ним два дня. Сколько на этом потеряли?
Парень сжал челюсти, выдохнул.
Старший говорил без нажима, попытки принизить или заставить оправдываться. Просто констатировал.
— Мы купили дорого, думали, что сможем продать, а никто не взял. Развезли по форпостам — тот же результат. Сгноили в дороге.
— Ты предлагаешь сдаться?
— Я предлагаю признать, наша стратегия не работает.
Вектор сжал пальцы, словно пытаясь удержаться от новых возражений.
— Мы держимся только за счёт боевых контрактов — продолжил мужчина, всё так же не оставляя ни единого шанса возразить. — Всё остальное отнимает деньги.
— Мы могли бы…
— Что? — Мрак посмотрел на него с лёгкой усталостью, без осуждения. — Ещё раз? Я не против. Вопрос не в том, стоит ли пробовать, а в том, как. Может, пора попробовать иначе, не в лоб?
— Они не бедные — тихо заметила Лисса про себя, глядя на мужчин. — Деньги водятся. Просто не знают им цену.
Анабель внутри согласно кивнула, змеёй скользнув по мыслям, её голос прозвучал лениво, почти мурлыкающе:
— Им нужен кто-то полезный. Кто умеет продавать. Себя, например.
Лисса сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается привычная волна отвращения.
— Не тот случай.
— Конечно, конечно — голос Анабель был бархатным, вкрадчивым. — Ты же не такая. Ты же другая.
Лисса пропустила насмешку мимо ушей, у неё уже был план.
— Если подойти правильно… Дать им нечто большее, чем просто товар…
— О, теперь мне интересно. — Анабель лениво потянулась в её голове. — Ты хочешь предложить идею?
— Я хочу заинтересовать.
Анабель замолчала, словно обдумывая.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Давай попробуем.
Даже сейчас, с пылью, въевшейся в кожу, с тенью усталости в глазах, с влажной, помятой одеждой, которая выдавала её ночи без сна и дни в бегах — она всё ещё могла использовать каждое движение, взгляд, паузу, чтобы заинтересовать мужчину.
В этот раз красота не поможет.
