Мужчина не верил в совпадения. И в засаду тоже не верил — по крайней мере, сейчас. Они только что прибыли, шоссе чистое, никто не следил. Её отчаяние ощущалось в каждом слове, но его причина не вписывалась ни в одно логичное объяснение.
— Фильтры — невпопад вставил Вектор.
Мрак скосил на него хмурый взгляд.
— Чего?
— Нам же нужны фильтры для стоков — Вектор хмуро почесал подбородок, будто вспомнил, а теперь это стало важнее всего. — Керн говорил, их можно достать тут, только где, понятия не имею.
Мрак молчал. Фильтры, так фильтры. Вопрос нужный, но не срочный.
А Лисса… медленно перевела на Вектора взгляд, и что-то в нем изменилось.
Внутри всё рванулось, задёргалось птицей, которой вдруг распахнули клетку, только она не понимает, что делать с этой свободой.
— О, смотри-ка, — протянула Анабель в её голове, тягуче, с ленивым удовольствием. — Кажется, у нас появилась карта. И на этот раз не двойка.
Лисса не ответила, только чуть сильнее сжала пальцы на рукаве куртки.
Фильтры, она знала, где их достать.
— Не торопись, — напомнила Анабель. — Пусть сами поймут, что без тебя не справятся. Пусть цена растёт.
Лисса опустила глаза, будто взвешивая, стоит ли говорить.
Единственная карта, старше двойки.
Мрак смотрел.
Заметил — лёгкую тень в глазах, еле заметное движение пальцев, словно сжимала невидимую монету. Ответ был у неё в голове с самого начала.
— Ты знаешь, где фильтры, так ведь? — сказал он прямо.
Констатация. Лисса подняла на него взгляд, уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.
— Может быть.
Вектор тут же повернулся к ней, оживившись.
— Так где?
Лисса не спешила отвечать.
— Это редкий товар. — Она сделала вид, что думает. — Сложно сказать наверняка…
“Вот только тебе не сложно, — прошипела Анабель. — Ты уже знаешь.”
— Я могу узнать, — добавила Лисса.
Мрак не двигался.
— Ты и так знаешь.
— Возможно.
— Говори.
Лисса качнула головой.
— Сначала условия.
Вектор нахмурился, Мрак тоже не стал давить. Он просто смотрел, давая возможность самой решить, как далеко она готова зайти в этом торге.
Лисса выдохнула, сжимая пальцы чуть крепче, словно пытаясь удержать ускользающий контроль, каждое слово давалось ей с трудом, вся эта сделка, которую она так старательно выстраивала, превратилась не в переговоры, а в игру с закрытыми картами.
— Я поеду с вами. В Вулканис. Сегодня.
Вектор скептически усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд, в котором читалось недоверие, раздражённое сомнение, даже лёгкая насмешка.
— Сегодня? Вечереет вообще то.
— Теперь у вас есть повод согласиться, — ответила она ровно, слишком спокойно, как человек, который старается не выдать, насколько сильно ему это нужно.
Мрак молчал, и в этом молчании чувствовалось движение мысли, отстранённое взвешивание всех «за» и «против», неторопливый анализ ситуации, в которой вдруг оказалось слишком много деталей, складывающихся в одну простую истину.
Девушка не просто хотела уехать. Она должна была уехать.
Не утром, не через день, а сейчас, пока солнце катится к горизонту, пока пыль ещё не осела, а в Грейвилле не успели опомниться, пока ловушка ещё не захлопнулась, а те, кто уже искал её, ещё не вышли на след.
И теперь вопрос был не в том, поедет ли она, а в том, стоит ли её брать.
Наконец, он кивнул.
— Ждите здесь.
Лисса напряглась.
— Куда…
И развернулся, скрываясь прочь.
“Куда он идёт? — Анабель напряглась. — Эй, КУДА ОН ИДЕТ?”
Лисса молча смотрела ему вслед. Опытный, осторожный, человек, который чувствует ложь за километр, ушёл в сторону таверны.
“Он узнает. — Голос Анабель стал глубже, спокойнее, от этого только страшнее. — Сейчас он всё узнает.”
Лисса сжала губы.
“Он вернётся и скажет: «Ты врёшь». Ты просчиталась.”
Лисса не ответила. Она просто смотрела в спину уходящему Мраку.
Мужчина вернётся, выслушает её, кивнёт, сделает вид, что не судит. Отстранится, как все, всегда, как каждый, кто знал её ситуацию. Люди не вмешиваются, не хотят проблем, не собираются спасать тех, кого уже записали в проигравшие.
Она знала. И от этой мысли внутри разливался вязкий, липкий ужас, не паника, нет — осознание. Вторая не дремала.
“Не бойся, милая, — Анабель заговорила мягко, даже ласково. — Я разберусь.”
И прежде чем Лисса успела понять, что та задумала, прежде чем смогла оттолкнуть её, сознание резко качнулось, размылось, будто туман застил зрение.
Топ, топ, она двигалась. Анабель.
Лисса не управляла телом, не могла пошевелиться, только следить, как её ноги уверенно идут к палатке, прижавшейся к стене у ворот — ничем не примечательной, потерянной среди других торговых точек, никому не нужной.
“Ты же знаешь, я делаю это ради нас, — Анабель улыбнулась, мурлыкнула. — Не хочу, чтобы ты ошиблась. Ты всегда боишься рисковать, а время не ждёт.”
Здесь залежались фильтры с разбитой фуры, товар, который никто не покупает, висит мёртвым грузом, становится обузой.
Торговец, сутулый, с жёлтыми пятнами на пальцах от дешёвого табака, поднял на неё мутноватый, ленивый взгляд.
— Фильтры с фуры, — голос прозвучал ровно, даже чуть скучающе. — Все, что есть.
Мужчина хмыкнул, криво усмехнулся, глаз не отвёл.
— Для тебя не торгуются.
