Мрак не ответил. Он просто стоял, смотрел и не понимал, какого хрена сейчас происходит.
Девушка рыдала так, как рыдают люди, когда мир ломается у них под ногами. Она сжалась, закрыла лицо ладонями, содрогалась под этой волной отчаяния, что захлёстывала её целиком, не давая ни спрятаться, ни вдохнуть.
И это было слишком настоящее.
— Какого черта ты с ней сделал?!
Вектор шагнул вперёд резко, срываясь на злость, на требование, а Мрак даже не двинулся.
Он просто стоял, тупо смотрел, и впервые за долгое время в голове не было ни решений, ни понимания.
— Я ничего не сделал — выдавил он наконец, и собственный голос прозвучал странно, будто чужой.
Вектор замер, в наступившей тишине стало до жути ясно.
Напарник правда ничего не сделал, это сделал Грейвилл.
Мрак глубоко вдохнул, склонил голову чуть вбок, будто что-то про себя взвешивая, оценивая, приходя к финальному выводу, после чего произнёс:
— Забираем.
Вектор моргнул, словно не сразу осознал смысл сказанного.
— Что?
— Сказал, забираем.
Лисса не подняла головы, не сделала ни единого движения, но дыхание стало глубже, чуть ровнее, будто вместе с этим словом в её тело вернулся воздух.
Она выиграла, впервые в жизни эта победа была результатом чужой доброй воли.
— Вектор, это же фильтры? Грузим.
Голос Мрака звучал ровно, разрезал тишину, оставляя после себя тяжёлый след, который невозможно стереть.
Лисса вскинула на него покрасневшие, заплаканные глаза.
— Я не мудак и не последняя сволочь и срать я хотел на местные замашки — добавил он спокойно, просто озвучивал факт, закрывая пространство для споров.
Вектор напрягся, Лисса судорожно втянула воздух, Мрак уже отвернулся, направляясь к броневику, шаг был размеренным, не оставляющим сомнений, что решение принято и больше не подлежит обсуждению.
— Уходим сейчас. С деньгами разберёмся позже.
Не дал Лиссе ни шанса возразить, ни времени осознать сказанное, этот разговор для него был закончен.
— Надо что-то забрать? — бросил он через плечо, не замедляя шага.
Девушка чуть помотала головой, медленно, словно всё ещё пыталась прийти в себя, справиться с дыханием, собрать разбитые эмоции воедино.
— Не надо, — выдохнула она, и голос сорвался на слабый, почти беззвучный всхлип.
— Тогда грузим и по местам — коротко резюмировал Мрак, шагнув к машине. — Не хватало ещё со стражей поцапаться.
И с этими словами спокойствие окончательно вернулось — неотвратимо, как прибой, смывающий следы шторма.
Пока мужчины грузили фильтры, Мрак коротко пересказал Вектору историю девушки. Без лишних эмоций, сухо, словно описывал маршрут. Этого оказалось достаточно.
Парень слушал, не перебивая, и чем дальше вникал в суть, тем ярче вспыхивало в глазах хищное, злое веселье. Ухмылка медленно тронула губы — холодная, жестокая. В этом выражении смешались юношеский максимализм и обострённое чувство справедливости, приправленные раздражением от того, как всё устроено в этом мире.
Сегодня он был готов убивать за незнакомку.
Мрак сел за руль, пальцы уверенно обхватили рычаги. Вся эта сцена — истерика, хаос, чужие эмоции, смешанные в одну неразбериху — осталась позади, растворившись в пыли под колёсами.
Вектор юркнул к турели, проверяя вооружение, слова оставил при себе.
Лисса зашла в кабину последней.
Машина тронулась с места, шины с сухим скрипом цеплялись за растрескавшийся грунт, мотор взревел, и этот звук был последним рёвом зверя, что, наконец, вырывается из клетки.
Стоило броневику приблизиться к воротам, как охранники насторожились, их взгляды тут же зацепились за Лиссу, и через пару секунд дорогу перегородили.
— Эта остается, караванщик. — Бросил стражник, подходя к открытому окну-бойнице.
Один из стражей выступил назад, сузив глаза, второй не стал ждать — пальцы уже легли на кобуру.
Стражники были повязаны, знали, кого ждал Кляп, и прекрасно понимали, что эта девушка не должна покидать Грейвилл. Но знали и другое — своя жизнь всегда дороже. А человек, сидящий в машине, не выглядел обеспокоенным.
Мрак лениво повёл головой, едва заметным кивком указывая в сторону турели.
Вектор без слов последовал жесту напарника. Движение пулемёта было небрежным, минимальным, вполне достаточным, чтобы стражи поняли: палец уже лежит на спусковом крюче.
Тишина сгустилась. Напряжение натянулось, как ржавая проволока, готовая лопнуть от любого резкого движения. Охранники ещё раз окинули взглядом троицу.
Старший, понятно, не беспокоится — за ним броня. Но этот парень за турелью… Почему его глаза так ярко горят?
Взмах, тяжёлый скрип, ворота медленно распахнулись, никто не собирался умирать за прихоти Кляпа.
Броневик уходил в закат, утягивая за собой клубы пыли, оставляя позади Грейвилл — гнилые улицы, затхлый воздух, чужие взгляды. Форт, который почти раздавил Лиссу, но не успел.
Вечерний прохват будет тяжёлым: разбитая дорога, тряска, напряжённая тишина в кабине. Всё это, наверное, должно было её волновать, однако внутри не осталось тревоги. Только пустота. Раскалённый пепел, в котором не было ни сил, ни эмоций, ни голосов.
