Вектор моргнул, с трудом уловив суть фразы:
— Что?
— Парочка из промышленного района, — пояснила напарница, опускаясь обратно на стул. — Рассказами о дороге легко их впечатлишь.
Парень быстро глянул в сторону стойки, снова посмотрел на монету в ладони и непонимающе прищурился:
— Ты серьёзно сейчас?
Анесса загадочно улыбнулась, спокойно поднося кружку к губам.
Вектор кинул вопросительный взгляд на Мрака, караванщик лишь равнодушно пожал плечами — твои проблемы, решай сам. Парень хмыкнул, ещё раз взглянул на монету, решив больше не сопротивляться, поднялся и направился к девушкам слишком уверенной походкой.
Мрак молчал. Тяжёлое присутствие ощущалось отчётливее слов.
Анесса выдохнула, слова сорвались легко, будто лопнула струна, долго державшая прошлое.
— Меня продали.
Голос звучал ровно, холодно, вопреки хаосу внутри.
— В пятнадцать или семнадцать лет, забыла. Собственный брат отдал меня в бордель.
Молчание караванщика сделалось тяжелей, давило всё сильнее.
— Родителей похоронила раньше, а сама стала товаром.
Не позволяя мыслям остановить её, продолжила:
— Почти десять лет принадлежала другим.
Фраза простая, короткая, за ней зияла тёмная бездна. Пальцы чуть дрогнули, девушка не дала себе сбиться:
— Держалась. Встретила подходящих людей, научилась давить, шантажировать, использовать чужие слабости.
Слова больше не звучали рассказом, просто падали, словно сбрасывала непосильную ношу.
— Так получила свободу.
Выбросила резко, успокаивая бешеный стук сердца в висках:
— Продолжила играть. Сделала ставку, которая оказалась слишком высокой.
Уголки рта дрогнули.
— Перешла дорогу Бритве.
Мрак замер. Анесса не видела его лица, только ощутила, как стало холоднее.
— Бритва, барон Краегора, — добавила чуть медленнее. — Глупо и опасно, просто тогда казалось, что всё под контролем.
Глухо усмехнулась, без веселья, лишь короткий выдох.
— Пришлось бежать.
Дыхание стало ровнее, глубже.
— Осела в Грейвилле, решила залечь на дно и почти попала в новую клетку.
Последние слова молвила почти неслышно, не поднимая глаз. Просто сидела, смотрела на руки, сцепленные на коленях. Затянувшееся молчание давило всё сильнее, заставляя невольно сжиматься и избегать зрительного контакта.
Анесса не увидела изменившиеся глаза собеседника, нервозность последних месяцев ослабла, позволяя плечам расправиться, в глазах мелькнула тень понимания.
Мрак снова убедился — выбрал правильно.
Сколько раз девушку предавали? Без счёта и всё кричало об этом: как коротко, резко рассказывала свою историю, спрятав глаза, произнося слова быстро, боясь замешкаться или передумать.
Она избегала жалости, оправданий и сочувствия. Просто излагала факты, оставляя решение за ним: судить, принимать или отвернуться.
Теперь караванщик понял, почему она осталась. Девушка могла уйти, исчезнуть в любом другом городе, найти новую игру, придумать очередную роль, стать кем-то ещё.
Но зацепилась за команду.
Причина была проста и страшна, эта красивая, в тусклом свете свечей почти хрупкая девушка никогда раньше не имела друзей.
Не союзников или партнёров — людей, которые стояли бы рядом, прикрывая спину до конца.
Впервые почувствовав уверенность в этих двоих, осознав, что можно не притворяться, вцепилась намертво. Без хитростей, манипуляций и привычных схем, заменявших раньше любые отношения.
Отсутствие попыток вывернуться, обойти или сыграть ещё раз подтвердило догадку Мрака: Анесса стала своей.
Теперь оставалось решить только одно: что делать дальше?
Но мог ли караванщик после всего услышанного выбросить девушку из команды?
Картина могла закончиться на этом моменте, если бы не Вектор. Парень пьяно облокотился на стол и с самодовольной улыбкой заявил, что завтра до обеда он пропадёт.
Мрак даже не удивился, коротко хмыкнув, когда тот заплетающимся языком попросил пару монет в долг, сразу забыв о возврате.
Возражать не стал. Если Вектор нашёл свой способ сбросить пар, пусть развлекается. Парень ловко подхватил монеты, подмигнул и, не дожидаясь замечаний, растворился среди столов, уверенно направляясь к девушкам у стойки.
Когда фигура исчезла в полумраке зала, Анесса медленно подняла голову, встретившись взглядом с Мраком.
Ожидание превратилось в физическое напряжение, только в глазах караванщика не было отвращения. Он глядел спокойно и прямо, без холодной стены или прежнего недоверия.
— Вроде разобрались, — тихо произнёс, чуть наклонив голову, принимая окончательное решение. — Можешь вложиться в броневик, сколько сочтёшь нужным.
Анесса замерла, обдумывая смысл слов. Затем, к собственному удивлению, почувствовала, как внутри отпустило, пропала старая привычка искать запасные ходы.
Впервые за долгое время ей не требовалось высчитывать последствия каждого шага.
Девушка кивнула, скользнула пальцами по краю стола, закрепляя момент в памяти, и решила — ковать железо надо сейчас, пока горячо:
— Я вложу своих личных пятьдесят купюр. Этого хватит, чтобы треть машины стала моей с учетом модификаций.
