Сам Мрак никогда не был слабаком: сто килограмм мышц, закалённых дорогами и рейдами, выносливых и готовых к бою в любой момент. Сейчас, напротив этой бронированной туши, он ощущал себя мишенью, деревянным манекеном на тренировочной площадке, который поставили ради потехи. Шаг вперёд — огромный риск. Шаг назад — ещё хуже. Развернёшься — смерть в спину.
Щит в руке казался глупым, неудобным и непривычно тяжёлым. Караванщик перевернул его пару раз, пытаясь понять баланс, бесполезно. Края крошились, сталь была битая и измученная сотнями ударов, теперь едва ли годная даже для защиты. Монстр фыркнул от презрения, даже ему этот расклад казался издевательским.
На трибунах кто-то заорал со смехом: — Щас раздавит!
Толпа завыла в ответ, жаждала крови, хруста костей, жаждала наконец услышать, как Бритый сломается, закричит и перестанет быть таким несокрушимым и спокойным.
А гигант уже сделал шаг вперёд, и земля под сапогами отозвалась глухим, тяжёлым эхом. Ситуация была проста и очевидна — зрители хотели крови, победы грубой силы, зрелища, которое запомнится надолго.
Мрак всё ещё стоял на месте, спокойно держа щит одной рукой, другая свободно висела вдоль тела, напряжённая, готовая к любому исходу. И в голове билась лишь одна простая мысль, короткая и циничная:
“Ну и что мне с ним теперь делать, ептыть?”
Он бегал — без стыда, не пытаясь сохранять гордость или лицо перед ревущей толпой. Просто бегал: по кругу, по спирали, по широкой дуге арены — как угодно, лишь бы не остановиться. Против такой глыбы любое промедление или попытка сопротивления в лоб станут смертным приговором.
Гигант никуда не спешил, просто делал очередной шаг, каждый раз тяжёлый, глухой, отзывающийся в земле ударом сваи. Он поворачивался за Мраком медленно и уверенно, без раздражения, даже с улыбкой, отчего глаза, смотревшие сверху вниз сквозь узкую прорезь шлема, холодно и весело поблёскивали. Противник отлично понимал: время, вес и сила полностью на его стороне, и торопиться ему незачем. Толпа на трибунах уже заходилась в восторженном визге и диких выкриках, предчувствуя скорый финал:
— Давай, караванщик, пляши!
— Беги, Бритый!
— Щас сожрёт, как мясо с вертела!
Мрак игнорировал, продолжая методично двигаться, уклоняясь лёгкими изгибами корпуса, перетекая из одного переката в другой. Но дыхание уже сбивалось, лёгкие начинали гореть, сердце билось в грудной клетке отчаянно и быстро, как у загнанного зверька. На каждый тяжёлый шаг гиганта он делал десять коротких перебежек, и это не могло продолжаться долго — соперник просто шёл по кругу, отдыхая и выжидая удобного момента.
Вымотать его не выходило. Гигант и не собирался гоняться за ним, просто терпеливо ждал, когда противник сделает ту самую ошибку — споткнётся, нога взрежет песок, когда пыль сыграет свою злую шутку, и расстояние между ними резко сократится до одного короткого удара, после которого всё закончится.
И эта ошибка случилась. Очередной прыжок, разворот, и Мрак неудачно приземлился, нога соскользнула на рыхлой пыли, тело резко качнуло в сторону, и он инстинктивно выкинул щит вниз. Металл щита больно ударил по ноге, и в этот момент острая, неожиданная боль прорезала кожу чуть выше колена — чётко и тонко, будто кто-то провёл по ней бритвой.
Он резко опустил взгляд вниз.
Кромка щита оказалась проржавевшей и шершавой, с острыми зазубринами, торчащими вдоль металла, похожими на зубья старой, небрежно брошенной пилы. Это не был тупой и бесполезный обод, как он считал поначалу, а почти готовое, грубое, но рабочее лезвие.
Щит не был защитой, это оружие.
Вот оно, — вспыхнула в голове простая, ясная мысль.
Гигант уже шагнул ближе, навалившись всей массой вперёд, и земля под ним снова глухо вздрогнула. Он приближался, чувствуя момент. Мрак вдруг улыбнулся — впервые за всё время боя, и ухмылка стала уверенной и хищной. Щит в его руке чуть приподнялся, теперь уже иначе — не для защиты, а готовясь к удару.
Иногда жизнь ставит перед выбором, похожим на прыжок в ледяной омут — таким, после которого невозможно повернуть назад, исправить ход событий или отыграть что-то обратно. Сделал шаг, прыгнул — и остаётся лишь ждать, куда вынесет течение. Может, вынырнешь и вдохнёшь полной грудью, а может, пойдёшь на дно.
Для кого-то это ставка на тараканьих бегах, сделанная под пьяным угаром или отчаянием. Для другого — признание в любви, случайно сорвавшееся с губ раньше, чем мозг успел подать сигнал остановиться. А для Мрака таким прыжком стал бросок в ноги гиганту.
Без плана, чёткой уверенности, страховки — только импульс, резкой вспышкой, и мимолётная надежда, что ржавая, зазубренная кромка щита даст ему хотя бы один реальный шанс выжить.
И он прыгнул.
В последний миг, уже оттолкнувшись от земли, распрямил тело, выставил вперёд щит и позволил инерции сделать всё остальное. Дальнейшее происходило вне зоны его контроля — он проскользнул по пыльной арене между массивных ног противника, ощутив близость чужого тела, жар и вонь пота, почувствовав, где-то рядом грохнул в землю щит гиганта, едва не зацепив его, и в этот же момент ударил сам.
