– В какой из домов? – задумчиво спросил он, оглядев низкий горизонт Саванны, а затем вновь уставился куда-то поверх реки. – Мой настоящий дом там. Просто он расположен далековато. Мне наш маленький Колин все рассказал.
– Омела.
Четкая мысль сама всплыла из подсознания, разум не успел бы сформулировать ее. Я рефлекторно прижала руки к животу и на секунду узрела на горизонте то, что зачаровало моего мужа. Сверкающий портал, открывающийся в яркий зеленый мир, где всегда светит солнце и всегда царит лето. Лишенные магии ничего не заметили. Обескураженный Адам даже не догадывался, что перед нами раскрылась дверь в иное измерение – близкое и недостижимое одновременно. Однажды я видела этот мир, когда грань расширила свои пределы и смешала свою энергию с магией фейри, с той ее каплей, которая росла внутри меня.
Питер сполз вперед, и я едва не завопила, когда он наклонился. Но он удержался на парапете и не упал.
– Ты хочешь отправиться туда? – окликнула я Питера.
На сей раз он полностью сосредоточился на мне.
– Я хочу домой. Больше всего на свете, – признался он.
Его ответ пронзил меня насквозь. Он мечтал об этом – даже больше, чем желал бы увидеть рождение нашего сына и жить здесь, в Саванне, вместе со мной.
– Я могу тебе помочь, Питер, – прошептала я. – И ты вернешься домой. Ты же знаешь, что я и не на такое способна.
Упоение. Вот единственное слово, каким можно было описать выражение его лица.
– Но для этого тебе придется спуститься ко мне, Питер.
Меня будто резало пополам ледяное лезвие, но я продолжала говорить:
– Иди ко мне, Питер…
Он встал, покачнулся, и я затаила дыхание. Но Питер просто балансировал на парапете. Наконец, он спрыгнул вниз, сгреб меня в охапку и попытался подбросить в воздух. Оперативники приготовились кинуться на него и оторвать от меня.
– Нет! – твердо произнесла я. – Мы в порядке.
Питер крепко и нежно обнимал меня. Зарылся лицом в мои волосы, затем принялся целовать мои губы, брови, щеки, совсем не обращая внимания на мои слезы. Я отрешилась от чувств и переключилась на автопилот. Говорят, от разрыва сердца, в буквальном смысле слова, не умирают, однако в тот миг я была уверена, что стану первой. Я сделаю то, что надо сейчас. А с эмоциями разберусь завтра.
Питер поставил меня на асфальт, чмокнул в макушку и вновь нашел мои губы. Это не было поцелуем страсти или любви. Нет, он подарил мне прощальный поцелуй.
Сделав шаг назад, он покорно позволил отвести себя в машину «Скорой», припаркованную неподалеку. Второй раз за считаные дни. У меня к горлу подкатил ком, когда я увидела, что женщина-парамедик светит фонариком ему в глаза.
– Что с тобой, приятель?
Услышала ли я ее голос, или прочла ее мысли?
Я стояла, как истукан. К «Скорой» подошел полицейский и после короткого разговора с санитаром пристегнул Питера наручниками к носилкам.
«Семьдесят два часа психопроверки».
Профессиональный жаргон синхронно пролетел в умах полицейских и пожарных подобно слаженному хору. Я ощутила присутствие Мэйзи и моих теток, они пробирались сквозь группу патрульных, которые с ними спорили.
– Мы родственники, – донесся до меня повелительный голос Айрис. Моя тетя словно озвучивала древний закон – гораздо более важный, чем все ныне действующие. Возможно, так и было.
Адам находился рядом и говорил по мобильнику. Судя по фразе «и я тебя люблю», он общался с моим дядей, а не звонил в участок.
Вой сирены вернул меня в реальность. «Скорая» поехала прочь, и я кинулась за ней вслед, но Адам поймал меня.
– Я не брошу Питера, – закричала я, сопротивляясь.
– Я тебя подвезу. И не волнуйся за Питера. Все сделают, как надо.
– Нет, – ответила я, глядя, как Эллен, Мэйзи и Айрис все еще прорываются сквозь строй оперативников.
«Скорая» разгонялась, завывая сиреной и сверкая маячками.
– У них не получится.
Что такое магия? Раньше я думала, что это ощущение причастности, быстрый путь к успеху, защита от опасностей, преграда для любых потерь. Я ошибалась. Как и все остальное в жизни, магия – просто метод достижения цели, который тоже чреват набором осложнений.
