Я ахнула. Ледяное лезвие боли, пронзившее мое сердце, будто повернулось вокруг своей оси. Я нашла в себе силы, чтобы отпустить его, но у меня оставалось еще так много невысказанных слов! Я так хотела, чтобы он меня услышал и пожалел. Дал обещание, что когда-нибудь он вернется ко мне, к нашему Колину. То, что он бросил нас, вообще ни о чем не задумываясь, и та радость, с которой он нас покинул, – все это оказалось непереносимым.
Как мальчишка, улепетывающий из школы, когда наступило лето, Питер сбежал через портал, соединяющий миры. Он не попрощался со мной, даже не махнул рукой. Я провожала его взглядом к иному горизонту, сквозь дыру в ткани моего мира. Для меня он теперь практически умер. Нет, еще хуже. Много рассказывают о людях, воссоединившихся в лучшем мире после смерти. Но я никогда не слышала, чтобы такое говорили про тех, кто ушел, подобно Питеру.
Я судорожно вздохнула, окончательно осознав, что наступил конец. Поняв, что больше никогда его не увижу. Так часто за долгие годы у меня была возможность коснуться его рукой. Обнять его. Сказать, что я его люблю. Но я пренебрегла этим и теперь возненавидела себя – я все упустила, и драгоценных мгновений уже не вернешь.
Его мать каким-то образом узнала, что заклятие разрушено и пора забрать собственного сына домой. Сейчас она стояла поодаль и наблюдала за моим горем. Такая спокойная, величественная. Мысленно я едва не назвала ее бессердечной, но затем всмотрелась в ее серебристые глаза. Они не были человеческими, однако в них мелькнула тень сочувствия. Значит, на него способны и фейри…
Внезапно я ощутила резкий укол в груди, согнулась и поникла. Меня сотрясли рыдания, родившиеся в моем нутре, столь мощные, что со стороны их можно было бы принять за смех.
Я не знала, переживу ли я эту боль. Не понимала, хочу ли я еще жить. Отчасти я жаждала, чтобы страдание поглотило меня и унесло в мир мертвых. А еще мне хотелось кинуться в портал, который завис в полуметре над землей. Вытащить оттуда Питера и никогда не выпускать его из объятий. Но интуитивно я осознавала, что даже если это возможно, я не смогу поступить настолько эгоистично и жестоко.
Я ощутила, как меня заполняет черная злоба. Как она ищет цель.
– Зачем? – спросила я у матери Питера. – Почему вы, чудовища, посылаете нам своих детей, позволяете нам любить их, а потом забираете их обратно?
– Чудовища? – переспросила она, сузив сияющие глаза. – Если мы, фейри, и чудовища, то именно вы, ведьмы, сделали нас такими.
Хотя в ее голосе прозвучал упрек, в них не было гнева. Ее голос будто усмирял меня.
– Нет, я бы никогда не стала причинять тебе боль, какую чувствовала я сама, когда отдавала своего сына в ваш мир.
– Но зачем ты это сделала? – удивилась Эллен. – Я потеряла своего сына. Если бы у меня был выбор, я бы душу отдала, чтобы спасти своего единственного мальчика! Я бы никогда в жизни не отдала его чужим людям!
Глаза фейри расширились.
– Похоже, вы, ведьмы, забыли собственную историю!
Наше молчание было красноречивым ответом.
Она обратила свое прекрасное лицо ко мне.
– Тогда вы действительно можете считать нас чудовищами.
– Расскажи нам, – попросила ее Айрис, подходя ко мне и положив мне руку на плечо. – Что заставляет ваш народ вести себя подобным образом? Почему вы меняете своих детей на человеческих? Какой цели служат ваши отпрыски, которых воспитывают смертные?
Я заметила, что Оливер подошел к Мэйзи, пытаясь заслонить ее. Мэйзи тоже любила Питера. Неужели она мучилась от боли, как и я?
Фейри вступила внутрь нашего круга. Я мгновенно поняла, что магия ведьм – обычные дешевые фокусы по сравнению с колдовством фейри.
– Твой муж, – начала она, простирая ко мне длинные тонкие пальцы. – И мой сын. Он не простой фейри. Он королевского рода. Он принц.
Фейри источала сладкий аромат цветущих олив. Она гордо подняла свою изящную голову, и я увидела на ее шее искусную подвеску. Я бы сочла этот драгоценный камень рубином, если бы он мог сверкать и переливаться в тусклом свете луны.
– Говорю тебе это не из тщеславия, но лишь затем, чтобы ты поняла плачевное положение, в котором вы, ведьмы, и ваша
Слово «грань» она произнесла очень резко.
– …поставили народ фейри.
– Грань? – перебила я.
Не услышав дальнейшего объяснения, я ощутила, как меня охватывает чувство вины. Это было странно, особенно в нынешних обстоятельствах, но понимание того, что мы, ведьмы, ответственны за ситуацию, в которой оказалась я сама, стало для меня весьма неприятным и… неизбежным.
– Ведь под таким названием известна среди вас сплетенная ведьмами паутина магии, верно? Устройство, благодаря которому вы сделали этот мир своей собственностью, если я не ошибаюсь?
Айрис сжала меня в объятиях.
– Мы и сейчас ее так называем, но почему же грань привела к трагическим последствиям для фейри?
