Помимо ларьков и костюмов, всюду были разные игры, отсылающие к явлениям прошлого: разные танцы, считалки, конкурсы и даже дуэли. Часто людям предлагали воспользоваться старыми фотоаппаратами или посмотреть "живое" кино.
С современными смартмайндами людям даже открывать глаза не нужно, чтобы смотреть кино. Что уж говорить о фотографиях – глаза сами могли всё фотографировать. Но королевская семья была обделена такой технологией из мер безопасности. Всё-таки это недопустимо, чтобы сознание короля, например, взломали. У бедняков тоже не было смартмайндов – они всё делали через ПДК, подключая его к дополнительной аппаратуре при необходимости.
Почти на все развлечения нужны были деньги. Поэтому приходилось наслаждаться атмосферой. Элис подметила, что ни одна она была такая: многим уже взрослым людям приходилось тоскливо за этим всем наблюдать со стороны.
Однако, было и бесплатное представление: на открытой площади разыгралась настоящая эпопея о последних днях жизни Лиденасанса. Элис много слышала и читала про эти события (разумеется, не из желания, а из-за учителей). Люди в костюмах с помощью голограмм и роботов разыгрывали страшнейшие события за всю историю человечества: Война за Существование. Когда человечество раскололось на силебид и новусов. А атом расколол небеса и землю, после чего из страданий восстали одержимые. Их возглавило чудовище, что звало себя Сэнсо-Хэйва. Мужчина, в котором таился сам Сатана, выходивший из Ноэста в форме чудовищного скелета с зубастым черепом козла. И ему противостоял великий герой – Безымянный. С клинком в руке он разрубил это исчадие и отправил его обратно в Ад. Но было уже слишком поздно. Одержимые заполонили планету. И не было выбора, кроме как покинуть дом вслед за Хонсу, что спас колонию от будущих налётов демонов. А что стало с Безымянным – одна из величайших тайн.
Принцессе нравилась эта история. Для неё она была основой убеждений: бессмысленная война разгорелась до таких масштабов, что люди воплотили свои гнев и страдания в реальное обличие и потеряли целую планету. И ей было жалко, что она почти не видела представления, так как была совсем позади толпы, из-за которой не было ничего видно.
