– Главенство льуку не может быть оспорено. Мой отец приплыл сюда, пообещав нашему народу лучшую жизнь, и я не предам его идеалы. Или ты думаешь, что я могу уподобиться вашим деспотам и запросто отнять у своих танов и наро привилегии, положенные им по праву завоевания? Стоит мне уравнять льуку с местными, как начнется восстание.
– Местные тоже твой народ! Я тоже твой народ!
Танванаки не успела ответить, потому что с горы послышался цокот копыт. Повернувшись, они увидели одинокого всадника в одеянии местного чиновника. Всадник направил коня к ним. Через несколько минут он выскочил из седла и поприветствовал Танванаки земным поклоном.
Это был Нода Ми, предавший Гин Мадзоти во время битвы в заливе Затин, самый высокопоставленный чиновник при дворе в Крифи.
– Ступай в храм, – безапелляционным тоном велела Танванаки мужу.
Деморализованный Тиму одиноко побрел к храму, напоминая улетающего на зимовку гуся.
– И это все, кого они захватили? Шестеро философов-моралистов и судья? Тацзу их побери!
Танванаки выместила гнев на улитках, гревшихся на солнышке на прибрежных камнях, пинками запулив их далеко в воду. Повернувшись, она увидела, что Нода Ми дрожит как осиновый лист, уткнувшись лицом в ил.
– Д-достопочтеннейшая и добродетельная пэкьу, п-пираты т-также д-доставили несколько сотен л-луков и к-копий… – проговорил он, заикаясь и клацая зубами.
– Мне не нужно оружие! Мне нужны люди, способные раскрыть секрет шелкокрапинной силы!
– Они сделали все, что могли! Им б-было известно, что вам нужны ученые люди, но в открытом море н-непросто сыскать токо давиджи и к-кашима…
– Да нет же! Нет! Сколько можно повторять? Мне не нужны книжные черви, наизусть знающие классику ано – для этого у меня есть муж. Я ищу умелых инженеров, способных конструировать механизмы. Мне необходимы учебники, модели, секреты изготовления, а главное – люди, чьи знания можно применить на практике!
– Вотан, позвольте мне сделать еще одну попытку! Умоляю, дайте мне последний шанс! – Нода Ми ударил лбом в ил, словно цыпленок, клюющий рис, и обрызгал грязью сапоги правительницы.
Его нелепое поведение удивительным образом успокоило Танванаки. Она перевела дух и обдумала ситуацию. Нет, она гневалась не только из-за некомпетентности Ноды Ми. Пожалуй, она слишком жестко обошлась с Тиму. Тот всегда был мягкотелым, но его советы часто оказывались полезными. Поначалу, в первые дни завоевания, мятежи вспыхивали один за другим, и большинство умелых ремесленников, изобретателей и ученых, посчитав, что под игом «варваров» жизни им все равно не будет, вступали в ряды повстанцев и либо гибли, либо сбегали из Укьу-Тааса. Когда Танванаки вняла доводам Тиму и стала вести в отношении дара более мягкую политику, бунты постепенно улеглись. За исключением отъявленных преступников, всех местных жителей освободили из рабства, а административные должности были возвращены чиновникам-дара, присягнувшим на верность льуку. Эти же чиновники взимали подати. Многие из местных даже вступили в армию, усилив военную мощь Укьу-Тааса.
Тиму был удобной символической фигурой для усмирения коренного населения, но он не понимал, что уступки имеют действие, лишь будучи подкрепленными силой. Последний бунт был единичным событием, но его следовало подавить со всей строгостью, дабы местные чересчур не осмелели. Слова мудрецов ано, которых Тиму почитал больше богов, были хороши для усыпления воинственных инстинктов дара, но для достижения долговременной стабильности в Укьу-Тааса массовые казни были надежнее.
Танванаки также следовало держать в уме вероятность войны с остальным Дара. Корабли с данью продолжали регулярно приходить с Большого острова, привозя обещанные товары, но Танванаки не доверяла Джиа и остальным дара-рааки. Они, несомненно, что-то замышляли, а срок действия договора о ненападении заканчивался через два года. Несмотря на то что пэкьу презирала образ жизни дара – лицемерие ученых, высокомерие чиновников, пренебрежительное отношение к женщинам, осквернение земли пахотой, – следовало признать, что они обладают мощным оружием. Не проходило ни дня, чтобы она не вспоминала битву в заливе Затин. Дабы завоевать Дара целиком и обеспечить себе светлое будущее, льуку было необходимо узнать секреты механизмов дара. В Укьу-Тааса ученых и инженеров было крайне мало, и Танванаки придумала похищать с центральных островов специалистов и заставлять их работать на нее. Многие таны, особенно наиболее консервативно настроенные, не желали полагаться на местных, видя в этом предательство традиций льуку. Но пэкьу знала, что порой от перемен никуда не деться, и, только осваивая новые способы охоты и войны, можно было добиться в новых землях процветания.
– Возможно, нам следует изменить подход, – произнесла Танванаки достаточно спокойно, даже доброжелательно. – Не ваша вина, что пираты, с которыми мы связались, слишком глупы.
Нода Ми поднял голову и с надеждой устремил на пэкьу измазанное илом лицо.
