– Кто тебя научил так говорить? – Тэра перешла на язык агонов, прищурилась и покосилась на мужа, который маячил у входа в шатер, стараясь не отсвечивать.
– Это не я! – Таквал поспешно вскинул перед собой руки, приняв оскорбленный вид, словно бы на него возвели напраслину. – Многим наро и кулекам не по душе оседлый образ жизни, им не нравится копаться в земле, чтобы добывать пропитание. Их дети повторяют за родителями, вот Кунило-тика с Джианом-тикой и нахватались.
Сейчас, спустя шесть лет после прибытия Таквала и Тэры в Укьу-Гондэ, тайное поселение в долине Кири насчитывало уже две тысячи жителей. Дара и агонов здесь было примерно поровну. Таквал формально принял титул пэкьу и подтвердил притязания клана Арагоз на владычество над всеми племенами агонов, хотя далеко не все знали об этих притязаниях. Для льуку номинальным вождем разрозненных племен по-прежнему оставался Вольу. Время от времени Таквал посылал гонцов в Слиюса-Ки и вербовал новых повстанцев. До сих пор Вольу выполнял данные им обещания.
– Что значит «копаться в земле»? – повысила голос Тэра. – Сколько раз мне повторять этим твердолобым танам, что возделывать землю гораздо практичнее, чем пасти стада…
– …когда речь идет о том, чтобы тайно прокормить большое количество человек, – закончил за нее Таквал. – Милая, мы уже вызубрили это наизусть. Ты можешь привести в пример всех детей, которые родились после нашего прибытия в долину Кири, можешь перечислить, скольких засух и бурь мы избежали с тех пор, как оставили скотоводство. Я на твоей стороне, но пойми, остальным тяжело. Это не по-нашему…
– В том-то и проблема, – вздохнула Тэра. – На все у вас одна отговорка: «Это не по-нашему». А на деле агоны мне просто не доверяют. Меня не считают равной тебе и с подозрением относятся ко всем моим предложениям. Я все четко расписываю, растолковываю порядок действий, уговариваю, взываю к здравому смыслу. Как еще мне заставить их понять, что я стараюсь сделать как лучше?..
– Может, агоны начнут больше доверять тебе, если ты перестанешь разговаривать с ними как с несмышлеными варварами, – вырвалось у Таквала. Но он тут же пожалел об этом и смягчил тон. – Послушай, душа моя, я вовсе не хочу сказать, что…
– Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, – перебила его Тэра ледяным, как снежные шапки на вершинах кряжа Рог, голосом. – Я прикладываю все усилия, чтобы не уязвить твоих нежных соотечественников. Мои кузнецы щедро делятся с ними знаниями о выплавке меди и железа и ковке оружия, не принижая при этом качество традиционных костяных изделий. Я ни разу не попросила поставить моих офицеров над твоими танами и воинами, чтобы обучать их владению новым оружием и уходу за ним. Не пожаловалась, что моим ученым и ремесленникам приходится работать в полях, пока здоровые наро и кулеки прохлаждаются, не желая марать руки земледелием. Мне даже пришлось отказаться от обучения танов записи слов языка агонов буквами зиндари, потому что многие из них считают это колдовством. Но если мы хотим одолеть льуку, нужно осваивать новое. Я не виновата, что практика показывает превосходство одних методов над другими…
– Что ты несешь?! – не сдержался Таквал. – «Твои соотечественники»! «Мои соотечественники»! Как, интересно, ты надеешься вести за собой агонов, если не считаешь себя одной из нас? – Он поднялся, откинул занавес и вышел из шатра.
Тэра с трудом уняла приступ ярости и подавила желание догнать мужа и высказать ему все, что о нем думает.
Она повернулась к сыновьям и широко улыбнулась им.
Танто и Рокири уставились на мать испуганными глазенками.
Тэра вздохнула. Праздник середины осени был посвящен урожаю и плодородию земли, любви между родителями и детьми, между бабушками, дедушками и внуками, мужьями и женами, братьями и сестрами, между членами клана. Как и все дара, в последние годы она была слишком занята строительством поселения в долине Кири, чтобы полноценно отмечать его. И сейчас Тэре совершенно не хотелось, чтобы у их сыновей из-за упрямства остались неприятные впечатления об этом празднике.
– Кунило-тика, Джиан-тика, – произнесла она как можно ласковее, – будьте паиньками и скушайте лунные пряники.
Мальчики сунули угощение в рот и дружно сморщились от непривычного вкуса липкой лотосовой пасты.
– Ну что вы гримасничаете, будто я вас отравой кормлю, – снова вскипела Тэра. – Это же очень вкусно!
– Костный мозг саблезубого тигра – вот это вкусно, – буркнул Танто, перейдя на агонский, потому что в языке дара не было слов, обозначающих «саблезубого тигра». – Не то что эта липкая жвачка.
– Налу только тебя мозгом угостил, – пробормотал Рокири, – а ты хитрый, мне ничего не оставил.
– Я старше, – ответил Танто. – Поэтому мне положено…
– Кунило-тика, тебе, как старшему, следует уступать младшему брату. Помнишь, что говорил Кон Фиджи о законе трех братьев? – Тэра остановилась, уловив непонимающие взгляды сыновей. Разумеется, они слыхом не слыхивали про притчи моралистов – все время носились с детьми агонов и учились Луто знает чему.
