– Все эти хождения вокруг да около были совершенно ни к чему, – сказал Нода Ми, наполняя два кубка сливовым вином из фляжки. – Эти таны в курсе дела.
– Я впервые в оккупированном Дара, поэтому решила быть осторожнее, – ответила госпожа Раги.
Они сидели на широкой скамье за низким столом, на который выставили тарелочки с деликатесами, приготовленными по высоким стандартам панского дворца: обжаренными побегами бамбука в рыбном соусе, свиными пельменями с кунжутной пастой, супом из семян лотоса с восемью сушеными фруктами, символизирующими богов Дара, и так далее. Посланница Дома Одуванчика путешествовала, ни в чем себе не отказывая.
Нода Ми осушил кубок и громко рыгнул.
– Ох и забористое. В Укьу-Тааса такого доброго вина не сыскать. Если вкус и нюх меня не подводят, урожай винограда был собран еще при императоре Мапидэрэ?
– Достопочтенный герцог, да вы истинный знаток. Так оно и есть: четырнадцатый год правления Единых Сияющих Небес.
Нода Ми и госпожа Раги сидели расслабившись, в позе геюпа, как старые друзья. Разглядывая миловидное лицо и пышные формы сотрапезницы, обольстительно подчеркнутые облегающим платьем, Нода испытал желание пересесть в такридо, чтобы показать свою заинтересованность, но передумал. Делу время, потехе час.
– Итак, что касается «контрабанды»… – начал он.
– Вы найдете помеченные ящики в глубине трюма и сможете «конфисковать» их, – ответила госпожа Раги.
– Превосходно. Просто замечательно! Мои коллеги-льуку подготовят письмо, выражающее «озабоченность» пэкьу и «формальный протест», к тому времени, как я сойду на берег.
Дипломаты улыбнулись друг другу и чокнулись кубками.
Местные чиновники, поступившие на службу пэкьу, давно сообразили, что с кораблями, привозившими дань, можно было легко переправлять также и предметы роскоши из свободного Дара, по которым они так скучали: тонкие шелковые платья и камзолы по последней панской моде, прославленные мюнингские чаи, фарфор из старейших печей Тоадзы, тысячекратно закаленные стальные кинжалы и мечи из На-Тиона, тексты популярных песен и эротические картинки из домов индиго в Димуши, записи выступлений знаменитых сказителей из Боамы и Диму, оригинальные игрушки и механизмы из Гинпена и так далее.
С одобрения Танванаки Тиму продолжал настаивать на объединении двух элит – местных дара и завоевателей, и льуку постепенно переняли вкусы высокопоставленных крифийских чиновников. Культура Дара стала так популярна среди знатных льуку, начиная с танов-гаринафинов и заканчивая зажиточными наро, что спрос на предметы роскоши многократно возрос, хотя и существовал официальный запрет на ввоз. Фактически льуку и дара по-прежнему находились в состоянии войны, и танам льуку пришлось заняться контрабандой. Коррумпированные чиновники во флоте императрицы Джиа с радостью подхватили идею обмена запрещенных товаров на серебро и золото.
Чтобы сохранить видимость соблюдения правил, контрабанду якобы конфисковывали, а на провинившихся накладывали взыскания. Таны льуку благоразумно не участвовали в сделках, предпочитая использовать в качестве посредников местных чиновников вроде Ноды Ми. А Нода был рад услужить. Он получал от этого не только финансовую выгоду, но и возможность пообщаться с посланцами, безупречно говорящими на его родном языке. Нода скучал по Большому острову, хотя и понимал, что в Дара ему больше никогда не окажут теплый прием.
Госпожа Раги вновь наполнила кубок собеседника и начала рассказывать, какие товары тот найдет в контрабандных ящиках. Глаза Ноды заблестели, когда он представил, сколько сможет выручить на черном рынке после того, как расплатится с партнерами. Он не опасался быть пойманным, ведь пэкьу почти наверняка знала о его аферах, однако не пресекала их, чтобы не гневить старших танов и их сообщников.
В мирное время куда удобнее обстряпывать дела.
Снаружи каюты, прямо под иллюминатором, зависла какая-то неподвижная фигура. Она прицепилась к кораблю, словно дятел к стволу дерева или морской желудь к подводной скале. Благодаря черной облегающей одежде неизвестный сливался с потемневшим от времени деревянным корпусом судна.
Плыть под водой, пока все отвлеклись на справляющего нужду грузчика, было трудно, а взобраться на палубу незамеченным – еще труднее. Но лазутчик не жаловался. По сравнению с тем, к чему он привык, это было ерундовое дело, раз плюнуть. Да и не подобает шпиону ставить под сомнение приказы вотана.
Он был низкорожденным кулеком с побережья Укьу-Гондэ. Еще в детстве зарекомендовал себя превосходным пловцом и скалолазом; у берега не осталось ни одной скользкой, покрытой устрицами и гнездами серых гагар скалы, на которую бы не взобрался ловкий парнишка. Ему хотелось однажды стать великим воином и заслужить статус наро.
