– Некоторые солдаты считают, что дзамаки – изобретение маршала Гин Мадзоти, лучшей военачальницы императора Рагина. Якобы она создала эту имитацию боевых действий, чтобы обучать офицеров тактическому мышлению. Но это все досужие домыслы, не подтвержденные историческими фактами. – Надзу сделала долгий глоток, приготовившись к продолжительной лекции. – На самом деле дзамаки – старинная игра со множеством вариантов, ставшая особенно популярной после войны Хризантемы и Одуванчика. К слову, не забудь, что все, чему я тебя учу, должно оставаться между нами. Этот набор отличается от тех, которые продаются в Крифи. Будь осмотрителен…
– Разумеется, – нетерпеливо перебил Кинри. – Я всегда осторожен. Никогда не повторяю никому то, что вы мне рассказываете, если это отличается от версии, принятой при дворе. Попрошу кого-нибудь из солдат в Крифи обучить меня игре, как будто я новичок.
Надзу довольно улыбнулась и продолжила:
– Однажды я видела набор дзамаки, найденный в гробнице шестисотлетней давности. Короли там были похожи на правителей Ксаны и Аму эпохи государств Тиро. Игроки постоянно приспосабливают игру к новым методам военного дела, с учетом многовековой истории неурядиц и смуты… – Она резко оборвала объяснения, словно бы пожалев о выбранном курсе. – Гм… например, вместо воздушных кораблей в древних дзамаки были фигурки колесниц, давно забытых боевых единиц…
– О, мастер! Пожалуйста, покажите мне, как выглядели колесницы! Как на них сражались?
Упоминание о воздушных кораблях и колесницах еще сильнее разожгло любопытство Кинри. Если что-то и привлекало его сильнее военной истории, то, несомненно, это были технологии Дара.
Еще в детстве, когда они жили в Укьу, мальчика завораживали города-корабли и диковинки, оставшиеся после адмирала Криты. Позднее, уже в Укьу-Тааса, он полюбил лазать по захваченным воздушным кораблям, разглядывать музыкальные инструменты, письменные принадлежности, столовые приборы и прочие приспособления дара из коллекции матери, пытаясь разобраться, как они устроены и как работают.
Надзу Тей с грустной улыбкой покачала головой:
– Боюсь, я не знакома с устройством боевых колесниц и не знаю, как они использовались. Меня никогда не привлекали механизмы… другое дело – логограммы.
Молодой человек разочарованно поник. Конечно, он знал, что его наставница не инженер, но порой она все равно, рассказывая о классике ано, знакомила его с интересными вещами: с описанием процесса сборки боевого воздушного змея, составленным мудрецом, или с докладом историка о строительстве знаменитого храма. У Надзу Тей было мало книг, она не могла показать Кинри точные схемы или сообщить подробные характеристики столь занимавших юношу чудес техники. К сожалению, в Укьу-Тааса почти не было и умелых инженеров, способных обучить его премудростям механических устройств, созданных дара.
Но глаза Кинри тут же вновь загорелись. Он ухватился за другую реплику наставницы.
– Вы сказали, что древние дзамаки достали из гробницы?! – воскликнул он. – Разве с точки зрения дара это не святотатство?
Надзу вздохнула про себя. Кинри был мастер задавать неудобные вопросы.
– Почитание предков – основа учения мудрецов ано, – признала она, – но не все в Дара следуют ему. Уж точно не гробокопатели. Предметы старины можно дорого продать, а жажда наживы порой толкает людей на возмутительные поступки.
– Они не боятся нарушать покой усопших?
По правде говоря, Кинри не считал расхищение гробниц чем-то аморальным. Он представить не мог, чтобы духи мертвых спали спокойно в тесных темных коробках, закопанных в землю. Если уж на то пошло, гробокопатели выпускали духов на волю, на свежий воздух. За это стоило благодарить, а не проклинать.
– У гробокопателей на любое суеверие найдется оправдание.
– Расскажите!
– Дай-ка подумать… – Надзу замолчала, не зная, как лучше объяснить своему ученику очевидные противоречия в культуре дара: там столько всяких нюансов. – Ты наверняка помнишь, что Поти Маджи, ученик Кона Фиджи, считал, что обычай хоронить покойников восходит к глубокой древности, ибо даже в примитивном обществе это считалось способом почтить душу умершего…
– Вот именно что в примитивном, – сказал Кинри. – По-моему, закапывать тела – это настоящее варварство вроде… земледелия.
Его ужасала традиция дара хоронить мертвых в земле вместо пэдиато савага – практики льуку оставлять тела стихии и падальщикам.
– Об этом мы сегодня спорить не будем, – ответила Надзу. – Вернемся к Поти Маджи. Он изучал погребальные обряды жителей Дара эпохи ано и предшествующих эпох, рассматривая их через призму принципов морализма. Одно из его знаменитых изречений гласит:
– «Покой обретается внизу».
– Точно, – подтвердила Надзу. – Это дословный перевод. Но понятен ли тебе смысл этого выражения?
– По-моему, какая-то чепуха. – Кинри помотал головой. – Обрывок фразы.
– Запиши его, – предложила Надзу.
