Однако протестующие, как и прежде, отправили ее восвояси несолоно хлебавши.
Противостояние затянулось на три с лишним недели. Петиции из адвокатской коллегии, осуждающие поведение Дзоми Кидосу, стопками копились на столе императрицы Джиа; сказители уже сочиняли о героических протестующих драматические пьесы, полные невероятных деталей и удивительных подробностей; губернаторы и аристократы со всей страны присылали в столицу гонцов, заступаясь за своих кашима, а чиновники и министры с нетерпением ждали следующего судебного заседания, чтобы указать императрице на вопиющее превышение полномочий секретарем предусмотрительности.
Но никакой ответной реакции из дворца не последовало, Джиа упорно хранила молчание.
Фиро в гневе выскочил из зала Тайного совета, не попрощавшись ни с кем, кроме Тана Каруконо и Дзоми Кидосу.
«Болваны! Бесхребетные трусы! Помойные крысы, не видящие ничего, кроме грязи под собственным носом!»
Он вышел напрямик через Западные ворота дворца к взлетно-посадочной площадке, не обращая внимания на фрейлин и придворных, которых распугал его мрачный вид. Фиро устал от пустых разговоров. Он хотел поскорее вернуться в Тиро-Козо и заняться действительно важными делами.
«Ох, мамочка, если бы ты только была императрицей Дара! Ты служила отцу опорой во всех его военных кампаниях, ты заступалась за людей, стонущих под ярмом кровожадных тиранов. Уж ты бы точно не повернулась спиной к жителям Неосвобожденного Дара. Если бы не твоя нелепая гибель, ты стала бы регентом, а я сейчас был бы истинным императором. У народа Руи и Дасу появилась бы надежда».
– Хадо-тика!
Он сбавил шаг. Кричала его младшая сестренка Фара. Она стояла у извилистой тропинки, что вела в дворцовый сад, с корзинкой на плече. Чуть позади Фиро заметил госпожу Сото.
– Ада-тика, – смягчив выражение лица, ответил он. Затем сдержанно кивнул старой воспитательнице. – Тетушка Сото. Зачем пожаловали?
– Тебя повидать, зачем же еще? – ответила Фара. – Мы с Айей попросили поваров приготовить твои любимые рисовые шарики с лотосовой пастой и финиками. Мы с тетушкой Сото собираемся позавтракать на траве возле озера Тутутика. Пойдешь с нами? Мы раздобыли три новых сорта цветочного чая с Аму, вот заодно и попробуем. Я, между прочим, составила несколько новых логографических загадок – ты наверняка поломаешь над ними голову. Заодно посмотришь, что Айя придумала с моим воздушным кораблем…
– Прости, сестрица, не могу. Дела не ждут. – Увидев, как разом сникла Фара, он вздохнул. – Спасибо за рисовые шарики. Возьму с собой в дорогу.
Девушка заскрежетала зубами:
– Ладно, скажу напрямик: дело не только в этом. У нас тут беда с Великой экзаменацией приключилась. Я втайне пригласила вожаков протестующих ученых. Если ты выслушаешь их и поможешь уладить разногласия с Дзоми, то значительно поднимешься в глазах имеющих степень ученых. Заручившись их поддержкой, тебе нечего будет опасаться Гимото, как бы он ни ублажал государыню-тетушку.
– Послушай сестру, – поддержала Фару госпожа Сото. – Гаринафины до вечера никуда не улетят.
– Народ Руи и Дасу страдает! Как я могу спокойно пить чай, жевать сладости и болтать с книжными червями об их ничего не значащей карьере? – Фиро слишком поздно понял, что его слова звучат как упрек. – Я вовсе не хочу сказать… То есть я понимаю, что вы хотите как лучше, но… словом, я не могу.
– Значит, встреча с Тайным советом не дала плодов? – спросила госпожа Сото.
Юный император в ответ лишь молча вздохнул.
Он приехал в Пан, чтобы доложить о достигнутых успехах и выдвинуть новые требования. Офлуро и госпожа Сока работают лучше всяческих ожиданий. Под их руководством сильное гаринафинье войско удастся создать уже через год. Фиро хотел, чтобы императрица – в свете недавних сообщений о беспорядках на Руи и Дасу – распорядилась немедленно собирать флотилию для освобождения захваченных льуку островов. Такую возможность нельзя было упустить.
Но весь Совет, за исключением Тана и Дзоми, выступил против его предложения. Одни утверждали, что деньги нужнее школам и морским торговцам, другие не хотели провоцировать льуку, третьи цитировали антивоенные высказывания Кона Фиджи, четвертые настаивали, что нестабильность в Крифи – выдумка самих льуку, которые для отвода глаз распускают подобные слухи. Несноснее всех оказался Кого Йелу: он одну за другой приводил причины, почему расходовать средства на армию неблагоразумно. Императрица почти все время молчала, но в итоге приняла сторону большинства. На атакующую флотилию не выделили ни монеты.
– Не думай, что Джиа забыла о жителях Руи и Дасу, – сказала Сото. – Просто ты требуешь слишком многого.
– Слишком многого? – Кровь прилила к лицу Фиро. – Во время правления Четырех Безмятежных Морей, когда Дара не процветал, как сейчас, мы смогли выставить большую флотилию воздушных кораблей с шелкодвижимыми копьями и стрелами и остановить льуку в заливе Затин. А сейчас, по прошествии восьми мирных, сытых лет, у нас вдруг недостаточно денег, чтобы это повторить?
