– Твоя тетушка дальновидна. Она понимает, какими последствиями грозит переориентировка государства на войну. Восемь лет назад на кону стояло существование всего Дара, а потому не оставалось иного выбора, кроме как бросить все средства и ресурсы на оборону залива Затин. Но вспомни, как быстро после заключения мирного договора императрица отправила на пенсию ветеранов, как она приказала разобрать дорогостоящие суда и орудия, чтобы перенаправить их составные части на нужды мирного производства, как отстранила от власти генералов и адмиралов…
– До сих пор не пойму, зачем Джиа все это сделала. Такое чувство, что она испытывает сильную неприязнь к военным.
– Так оно и есть, – подтвердила Сото. – Я уже говорила тебе: ей через многое пришлось пройти рядом с твоим отцом. Но важнее всего то, что Джиа видит, как одержимость войной может погубить страну. Государства Тиро под властью Гегемона держали многочисленные армии даже в мирное время, и в годы войны Хризантемы и Одуванчика военные управляли всей политической жизнью. Ни одному генералу или адмиралу не хотелось терять власть, и поэтому они ежегодно запрашивали все больше морских и воздушных кораблей, больше солдат, больше лошадей. Торговцы и производители, наживавшиеся на военных заказах, подкупали чиновников и требовали, чтобы двор увеличивал объем закупок; любому честолюбивому человеку было ясно, что для завоевания статуса в обществе нужно выбирать военную карьеру. В конце концов армия стала когтями, в которых испустило дух само государство…
– Это она так говорит, – перебил Фиро. – А мне кажется, на самом деле все гораздо проще. Государыня-тетушка слишком дорожит печатью Дара и видит во мне угрозу.
Фара ахнула и оглянулась, опасаясь, что столь резкое высказывание брата могли подслушать.
– Ты заблуждаешься, – горячо возразила Сото. – Забыл, что случилось с Мэташи, некогда самым могучим государством Тиро? Его разорвали на части три непомерно честолюбивых генерала, постоянно увеличивавшие свои войска. Когда у армии не остается внешних врагов, она неизбежно обращается против своего народа. Джиа хочет тебя защитить…
– Вы рассуждаете о смутных опасностях, которых еще нет и в помине, и о гипотетических рисках отдаленного времени, – ответил Фиро, нисколько не беспокоясь, что его могут подслушать. Разочарование Тайным советом вырвалось на поверхность. – Наращивание военной мощи – необходимость. Через два года Стена Бурь расступится, и оттуда ринутся набравшие силу льуку. Если просто сидеть и ждать, то нам нечего будет им противопоставить. Готовиться к удару нужно уже сейчас.
– Джиа уверена, что у Тэры все получится. Никаких подкреплений льуку не получат, – уверенно заявила Сото.
Юный император хрипло, скептически рассмеялся:
– Я не меньше других верю в сестру, но глупо полагаться только на нее, там, за океаном. Это все равно что надеяться, что боги в последний момент явятся нам на помощь, поскольку мы добры и набожны. Боги помогают лишь тем, кто сам помогает себе. Неужели государыня-тетушка всерьез верит, что льуку просто возьмут и уплывут домой, если мы ничего не будем делать?
– Я не знаю, что думает Джиа, – призналась Сото. – Она не привыкла делиться своими мыслями. Но если ты доверишься тетушке и дашь ей чуть больше времени…
– У жителей Руи и Дасу нет больше времени!
Фиро поклонился бывшей няне и быстро обнял Фару, шепнув ей на ухо:
– Береги себя, сестренка. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но не стоит навязывать другим историю, которую они не считают правильной.
С этими словами он ушел, не оглядываясь.
Фара молча проводила брата взглядом. Затем сердито топнула ногой, утирая слезы разочарования.
– Твое дело – дать совет, – со вздохом промолвила Сото. – А уж Фиро самому решать, принять или его отвергнуть.
– Забудьте, – хлюпая носом, отозвалась Фара. – Хватит с меня политики, которая мне уже поперек горла стоит! Ну и семейка!
Ни та ни другая не заметили двух крупных воронов, черного и белого, которые взлетели в воздух, сорвавшись с верхнего сука дерева.
Вороны опустились рядом со скальным прудом неподалеку от «темной комнаты» Фары. Из пруда на поверхность поднялся золотой карп.
