Постепенно Последний Укус превратился в полноценное поселение. Местные крестьяне и те, кто отдыхал на соседних пляжах, издали замечали на закрытой для посторонних территории хижины, ветряные мельницы и другие постройки. С рыбацких лодок были видны лестницы и высеченные в скале ступени, ведущие к пещерам, россыпью покрывавшим Последний Укус. Большую пещеру у подножия скалы закрыли воротами, спрятав от любопытных глаз все, что творилось внутри.
По слухам, именно там имперские ученые разработали шелкокрапинные машины, позволившие одержать победу в заливе Затин. Но даже спустя годы после окончания войны территория тщательно охранялась, хотя отдельные хижины на вершине скалы разрушились. Рыбаки и крестьяне до сих пор изредка видели, как к скале прибывают имперские корабли и экипажи. Вероятно, исследования там по-прежнему велись, пусть и не столь активно.
– Вы хотите пробраться в Последний Укус? – опешила Одуванчик. – Но это ведь имперская исследовательская лаборатория, куда имеют доступ только избранные ученые.
– Мы же не грабить ее собираемся, – возразила Арона. – Но там, говорят, есть библиотека с целой кучей нигде не виданных книг.
– Мы просто осмотримся, – добавила Рати Йера. – Там наверняка хранится столько загадок! А какие чудеса можно там увидеть! Шелкокрапинные двигатели, перед которыми померкнут изобретения монахов и монахинь Великого храма Луто.
– Говорят, там хранятся редчайшие книги, – сказал Види. – При Мапидэрэ многие старинные труды были сожжены, но отдельные экземпляры сохранились в Императорской библиотеке Пана, прежде чем и она тоже сгорела. Предположительно, премьер-министр Кого Йелу спас книги, но решил, что им будет безопаснее на новом месте. Возможно, в Последнем Укусе.
– А еще там могут находиться документы о марша… – Мота осекся, когда Арона положила руку ему на плечо. Переведя дух и с трудом успокоившись, он закончил: – …о событиях войны.
Одуванчик посмотрела на него с подозрением, но промолчала.
Сердце Кинри буквально рвалось из груди.
«А вдруг это шанс исполнить желание матери и Танванаки? Найти тайны боевых машин Дара?»
Он и сам толком не знал, какие тайны Дара должен разведать для Укьу-Тааса. Может, вообще никаких. Юноше не хотелось, чтобы армии Дара наводнили Укьу-Тааса и взяли в плен его мать, дабы потом провести парад, который разыграл Тифан Хуто. Но ему также не хотелось, чтобы этот полюбившийся ему город сгорел в пламени войны. Что же делать?
– Все это второстепенно, – сказала Одуванчик. – Вопрос в другом: как вы намереваетесь туда пробраться?
– Это мы уже давно спланировали, – с улыбкой ответила Арона, глядя на Кинри.
Кинри хотел было уточнить, что она имела в виду, но тут к их столу подошел подавальщик.
– Госпожа Рати Йера и господин Види Тукру? – осведомился он. Оба кивнули в ответ. – Для вас срочное сообщение.
Никогда еще Тэре не было так одиноко.
Таквал отправился на разведку, Адьулек молилась, Сами отрабатывала навыки управления гаринафином, Типо То и Годзофин охотились и тренировали других воинов. Даже Торьо, потрясенная случившимся в долине Кири, занялась изучением животных и растений, которых они ежедневно встречали на привалах.
Одна лишь Тэра сидела без дела. Она привыкла отдавать приказы, слушать советы, строить планы и замыслы, но какой теперь во всем этом смысл? Казалось, совершенно никому не нужно, чтобы она этим занималась.
«От меня все равно нет никакой пользы. Я лишь все испортила.
Доверилась Радии и Тоофу, и теперь наши дети в лапах льуку. Таквал, Типо, Годзофин и другие родители ни словом меня не упрекнули, но я-то знаю, что виновата. Знаю.
Я думала, что мой замысел уничтожить города-корабли и свергнуть власть льуку идеален, но теперь нет более ни Слиюса-Ки, ни долины Кири. По моей вине погибли тысячи людей. Оставшиеся в живых пребывают в трауре, а все из-за меня. Из-за меня. Я хотела начать восстание, изменить к лучшему жизнь степняков, спасти Дара, но ничего-то у меня не вышло. Даже детей уберечь не смогла. Я неудачница.
Меня прозвали Прогоняющей Скорбь, но я лишь множу печали дорогих мне людей.
Мне не хватает сил. Вот Годзофин и Типо, они по-прежнему тренируются и устраивают поединки, хотя потеряли супругов, детей и престарелых родителей. Торьо постоянно учится и все исследует. Таквал не теряет надежду и ведет себя как настоящий вождь. А я даже с места не в силах встать без посторонней помощи. Не могу спать, не могу есть, не могу говорить. Делаю, что скажут. Вечером влезаю на гаринафина и даю себя пристегнуть, обнимаю Таквала, как послушная кукла. Утром слезаю с гаринафина, ем, что дадут, и притворяюсь спящей, лишь бы только от меня отстали. Даже молиться не в состоянии. О боги Дара, вы еще здесь? О боги Гондэ, вы меня еще слышите?
Я бы положила всему конец, если бы могла.
