Девушка вмиг покраснела от гнева, но заставила себя успокоиться ради Таквала.
– Я надеюсь стать достойной супругой будущего пэкьу агонов, а мой народ желает стать для вас ценным союзником.
– Я пришла к тебе в ночь накануне свадьбы, а ты толкуешь о власти и политических союзах. Принцесса Дара, неужели это все, о чем ты сейчас думаешь?
– Что вы имеете в виду? – смутилась Тэра. – Ведь политический союз и есть главная цель нашего брака.
– Ну что за черствость, – проговорила Соулийян. – Таквал мне все уши прожужжал о том, какая ты умная, способная, отзывчивая, решительная. Он словно бы описывал человеческое воплощение богини Алуро: женщину, прекрасную, как тысяча закатов, и мудрую, как сама Афир. Он рассказывал о тебе без умолку и, кажется, даже не поинтересовался, как мое здоровье.
«Ох, как неловко получилось. Я вела себя с ней не как с матерью Таквала, а как с народным вождем, – сообразила Тэра. – Теперь она думает, что теряет сына, а не приобретает дочь».
– Простите. Мне непривычно говорить о сердечных делах, – неуклюже оправдалась принцесса, – особенно на языке, которым я еще не всецело овладела.
Соулийян рассмеялась:
– Недостаточное владение языком – удобная отговорка. На пиру, во время словесной дуэли с моим братом, ты подбирала слова без труда.
Тэра не видела свою будущую свекровь на пиру. Должно быть, та держалась в тени и наблюдала со стороны. Но упреки ей надоели.
– Вы, как и ваш брат, встречаете нового члена семьи оскорблениями. Это какая-то неизвестная мне традиция агонов? Надеюсь, мне самой не придется ей следовать.
– Я хочу, чтобы ты говорила от сердца, а не наводила миражи, которые не более существенны, чем отражения в капле воды посреди травяного моря. Мой сын едва не погиб, чтобы привезти тебя сюда. Я хочу лишь одного – услышать правду о твоих чувствах к нему.
– Хорошо, – согласилась Тэра. Ей не нравилось, когда ее принуждали открывать чувства. Это противоречило интуиции, приобретенной ею при дворе Одуванчика. – Я никогда не интересовалась любовными историями и поэтому не склонна выражать свои чувства привычными для многих штампами. Меня больше привлекают слова и поступки, затрагивающие мироустройство в целом, течение власти, меняющее судьбы миллионов.
Тэра с легкостью излагала свои мысли. Девушку совершенно не беспокоило то, что она говорит с акцентом или не знает все необходимые слова.
– Я действительно не люблю рассуждать о сердечных делах, но это не значит, что я бесчувственна. Признаюсь вам честно: я согласилась выйти за Таквала, зная лишь, что он отважно переплыл океан, чтобы попасть в Дара в поисках способа освободить свой народ. Мое сердце принадлежало другому человеку, и я мечтала об иной жизни, а не о той, что обещал мне Таквал. – Тэра перестала видеть лицо Соулийян. Она больше не выступала перед невидимой аудиторией, а как будто бы обращалась к самой себе. – Но времена меняются, люди меняются и растут. Я прожила с Таквалом уже больше года, мы вместе заглядывали в глаза смерти и отчаянию. Плечом к плечу мы встречали огненное дыхание гаринафина и погружались в морскую пучину с крубенами; мы преодолели бескрайний океан и безводные пустоши Луродия Танта; мы расходились во мнениях и спорили, но затем вместе придумывали способы спасти как можно больше людей. Незаметно для меня мое сердце выросло, и в нем появилось место для Таквала, равно как и в сердце Таквала появилось место для меня. Мы пока еще не являемся отражениями душ друг друга, но во всех мыслях каждого из нас уже зримо присутствует тень другого. Многие женатые пары не в силах достичь этого, как бы ни старались…
– Тогда почему вместо Таквала ты выходишь за моего брата?
На миг Тэре показалось, что земля ушла у нее из-под ног, и девушка едва не упала.
– Что?
– Пользуясь принципом старшинства, Вольу отобрал у Таквала право заключить с тобой династический брак. Ради твоего родного Дара Таквал не стал вызывать дядю на поединок и согласился отправиться в изгнание. Чтобы успокоить Вольу, он станет танто-льу-наро и навсегда отречется от бранных дел.
– Что?.. Как?.. Когда?.. Почему?.. – Вопросы один за другим возникали в голове Тэры, и она не знала, с чего начать.
Это было со стороны Таквала предательством, ибо таким образом он не только перечеркнул все, через что они вместе прошли и чего достигли, но и разбил ее сердце.
Вглядевшись в лицо собеседницы, Соулийян убедилась в ее искренности и тяжело вздохнула.
– Вижу, что ты действительно ничего не знала.
– Не знала. Клянусь! – Тэра одновременно была удивлена и разгневана.
Теперь понятно, почему Вольу и Таквал так странно себя вели. Все эти разговоры об объездке гаринафинов, вопросы о жертвах, необходимых ради великой цели, и прочая чепуха о том, что некоторые вещи принято обсуждать только в кругу семьи.
– Где Таквал? – Девушка едва не схватила Соулийян за плечи и не закричала ей в лицо. – Пусть немедленно вернется и объяснится со мной!
В ярости она вскочила и двинулась к выходу из шатра.
