Стремительный гаринафин, направляемый легкой рукой Тоофа, быстро нагнал одиноко бредущую в дюнах фигуру. Таквал ничего не взял с собой. Очевидно, ожидал, что это путешествие будет для него последним. Тооф посадил гаринафина перед юношей, заставив того изрядно удивиться. Тэра соскочила на землю, как только отстегнули ее страховочный пояс, а Соулийян с остальными, напротив, покрепче затянули свои.
– Больше так не делай! – воскликнула принцесса Тэра. – И как только тебе вообще нечто подобное в голову взбрело?
– У нашего народа есть обычай: вождь или глава клана имеет право отбить у подданного влиятельную и перспективную невесту, – ответил Таквал. – Я мог либо согласиться с этим, либо вызвать дядю на поединок.
– Так и вызвал бы! Или хотя бы внятно объяснил мне, что к чему!
Таквал тоскливо и растерянно посмотрел на Тэру:
– Но ты же сама сказала, чтобы я позволил ему победить. Что ради союза не стоит проливать кровь…
– Я думала, речь идет не об этом…
– Ты говорила, что спасение Дара для тебя превыше всего! Моего дядю поддерживают все вожди агонов, а мне нечего предложить тебе. Ты и так уже принесла большие жертвы, отправившись по моей просьбе в Гондэ… – Таквал прослезился.
– Вот дурак! Сущий болван! – принялась возмущаться Тэра, но гнев ее быстро развеяла нахлынувшая нежность. – Я знаю, слова от сердца у меня плохо идут, но как ты мог подумать, что я вот так запросто откажусь от всего, что нам с тобой удалось построить, и выскочу замуж непонятно за кого лишь потому, что у него армия больше?
– Но ты ведь и за меня тоже согласилась выйти только ради политического союза…
– Хватит уже решать за меня. Мы с тобой равноправные партнеры, ясно? Да, я согласилась на этот брак по политическим мотивам, но с тех пор я прониклась к тебе немалым уважением, и для тебя появилось место в моем сердце. Вместе мы сильнее, и любые жертвы, если до них дойдет, тоже должны приносить вместе.
– Я сомневался в твоих чувствах… – Лицо Таквала медленно озарилось от радости.
– Мог бы прямо спросить…
– А ты была бы откровенна, если бы не рисковала меня потерять?
Тэра не нашлась с ответом. Действительно, она ведь и сама толком не понимала своих чувств, пока не осознала, что может лишиться Таквала навсегда.
– Вот к чему ведут недомолвки. Ладно, с этим потом разберетесь. – Соулийян приблизилась к ним. – Сейчас нужно решить, что делать с моим братом.
– Вернемся, и я открыто вызову Вольу на поединок, – решительно заявил Таквал.
– Нет, – воспротивилась Тэра. – Тогда один из вас неминуемо погибнет, а я не хочу, чтобы моя семейная жизнь или союз агонов и дара начинались с того, что сестра поднимет оружие против брата, а племянник – против дяди.
– Но другого выхода нет, – настаивал Таквал. – Эта традиция, которая передается из поколения в поколение.
– Мне уже надоело это оправдание кровопролития и убийства, – ответила Тэра. – До Акиги Арагоза племена были разрозненны и не сражались друг за друга. До Тенрьо Роатана агоны не были рабами льуку. До прибытия городов-кораблей народ степей не помышлял о морских завоеваниях. Даже легендам, которые рассказывают веками, свойственно меняться, а уж изменить эту традицию большого труда не составит.
Поскольку Тооф летел низко над землей, а восходящее солнце было у него за спиной, удалось сохранить появление гаринафина незамеченным, а к тому моменту, когда часовые его обнаружили, поднимать тревогу было уже поздно. Тооф посадил крылатого зверя прямо напротив большого шатра Вольу, и небольшая группа, ведомая Таквалом и Тэрой, прорвалась к вождю, который в преддверии свадьбы расслабился, витал в облаках и не успел оказать сопротивления.
Соулийян перекрыла вход в шатер, уверяя последователей Вольу, что все в порядке: дескать, решается семейный вопрос, и присутствие чужаков при этом нежелательно. Бескровное, стремительное восстание завершилось прежде, чем большинство жителей лагеря проснулись.
Пока Соулийян отбивалась от растущей толпы взволнованных старейшин и шаманов, требующих сообщить им, что происходит, Таквал и Тэра решали судьбу свергнутого Вольу.
– Лучше его убить, – предлагал Таквал. Услышав от матери все подробности предательской политики дяди, он буквально кипел от ярости. – Только так мы умиротворим духи храбрых агонских воинов, которые восставали и гибли по его вине. Когда народ узнает о его преступлениях, другие вожди поддержат нас.
– Нет. Все, что угодно, кроме убийства, – возразила Тэра. – Омрачить смертью наш брак и союз наших народов – дурное предзнаменование.
– Не всегда можно избежать кровопролития… – начал было Таквал.
– Дело не только в этом, – перебила принцесса. Она посмотрела на Вольу, связанного в углу крепкими веревками из жил. Тот злобно глядел на племянника и его невесту. – Если мы убьем или изгоним его, вести об этом быстро долетят до Татена. Кудьу Роатан встревожится, если узнает, что его верного пса больше нет.
– Конфликт так или иначе неизбежен.
